Пока воины радовались, Асотль подошел к только что освобожденным пленникам:
— Откуда вы?
— Я — из Истапалана.
— Мы из Чалко.
— А мы — из Колуакана.
— Что с нами будет, вождь?
— Возвращайтесь к себе. Вряд ли тлашкаланцы скоро вернутся сюда.
— Знаем. Ведь властелин колуа отправил на помощь ацтекам большое и сильное войско.
— Господин… Ты не принесешь нас в жертву?
— Жертву я уже принес. И очень богатую. Если же вы жаждете крови… Вот вам копья — догоните и убейте вражьих жрецов.
Отправив своих в обратный путь, Асотль задержался у жертвенников, якобы помолиться, и, дождавшись, когда радостные голоса ацтеков стихнут в лесу, самолично порушил всех идолов тяжелой каменной секирой. Раздербанил на мелкие куски!
Небывалый случай — войско цветов с победой вернулось в Мешикальтцинко. Асотль и его друзья были пожалованы многими милостями, а за всеми ацтеками надолго закрепилась жуткая слава богохульников и полных отморозков.
Глава 17 Как развеять тоску? Осень 1324 г. Мешикальтцинко Жизнь шла однообразно, тихо, военная аккуратность придавала ей какую-то механическую правильность вроде цезуры в стихах. А. И. Герцен. «Былое и думы»
Асотль проснулся поздно — проникавшие через широкий дверной проем солнечные лучи били прямо в лицо. Ядовитая кость ягуару в глаз — опять забыл опустить циновку. Юноша потянулся… обнаружив рядом с собой на ложе сладко посапывавшую девушку. Одежды на незнакомке — кто она такая, молодой человек так пока и не смог вспомнить, да и не особо старался, к чему? — не было вовсе никакой. Тонкая золотая цепочка на шее, такие же золотые браслеты на запястьях и щиколотках, мордочка… Ничего, не говоря уже о теле — стройная, без всяких сомнений, идеальная, быть может несколько худощавая, ну, это уж как на чей вкус — фигурка. На спине татуировка: синий парящий орел в окружении пылающих желто-красных звезд.
Кто же она все-таки такая?
Не вспомнить. Хорошо бы еще понять, где он, Асотль, вчера был… И что вообще было? Голова раскалывалась — прямо хоть не выходи из дому, значит, вчера пил. Вино, точнее, эту жуткую бурду — бражку из перебродившего сока агавы. Видно, много выпил — на четыре или даже на пять кроликов, уж никак не меньше. Лучше бы на пять, пятерка — число счастливое, четыре же — нет. Во уже как стал думать! Как истинный ацтек… Так он и был истинным.
Ух, и трещит же башка! Неужели это с бражки так? Значит, плохая бражка… Где хоть пил-то? И с кем?
Если включить логику… О-о-ой, не включается! Не хочет, зараза! И все ж надо бы… Девчонка еще тут эта… сопит. Разбудить? Может, она знает, что вчера было?