А! Праздник был — вот что! Да, праздник — День появления богов. Вот по такому случаю и посидели… Сначала у какого-то военачальника… как бишь его? Чикоякаотль… да, так. Потом с друзьями — с Сипаком и Шочи — пошли в садик, что у храма Тескатлипоки. Да, именно туда и пошли. Пили там. Этот еще был, пижон… Касавач-Казанова — щеголь и бабник, но воин он неплохой, хотя кто бы мог подумать?
Вот как раз Казанова-то и предложил пойти в храм Тласольтеотль, богини плотских грехов! Недавно, говорит, открылся… Вот и пошли — любопытно стало, что за храм такой? Допили что было да отправились грехи замаливать. Замолили, блин… Этим-то, Шочи с Сипаком, хорошо — они в казарму свалили. А дорогу в храм Асотль точно не помнил, сейчас бы и не нашел…
Значит, Тласольтеотль… Ага! Эта спящая девчонка, верно, ее жрица… Служительница богини плотских грехов. Хотя… Показалось, будто в ее храме действительно только и делали, что грехи замаливали — даже землю с этими целями ели. В основном — простолюдины. Хотя Касавач сказал, что солидные люди обычно по такому случаю на дом жреца вызывают. Как «скорую помощь»! Удобно: вот почувствовал, что согрешил, хочешь покаяться — послал слугу за жрецом. Или — за жрицей… Вот как эта… О, боги, это что же — он, Асотль, вчера каялся? Вот здесь, у себя дома? Вот с этой девчонкой, жрицей… А может, она и не жрица? А тогда кто же?
— Эй! — Юноша наконец потряс спящую за плечо. — Эй! Да проснись же!
— Что? — Девушка распахнула глаза и, увидев Асотля, улыбнулась.
А грудь у нее ничего… Эх…
Сотник подмигнул и поинтересовался:
— А ты вообще кто?
— Тласоль, — потянувшись, засмеялась девушка.
Нет, все же она была красивая, даже изысканно красивая, с неким, можно сказать, парижским шармом. Упругая грудь, точеное, пусть несколько скуластое лицо, огромные черные, вытянутые к вискам глаза под сенью длинных ресниц… И животик такой манящий, плоский, с темной ямочкой пупка.
— Я вижу, что Тласоль. — Асотль дружески ущипнул девчонку за бок. — А откуда ты, Тласолька, взялась-то?
— Из храма. — Девушка хохотнула. — Ты же сам сказал, что хочешь покаяться в каких-то грехах. Вот всю ночь и каялся.
— А-а-а! Так ты из храма Тласольтеотль!
— Ну да. Именно! Я — жрица богини плотских грехов.
Вот к этим-то плотским грехам жрица тут же и приступила, да с такой страстью! Сразу видно — была опытна в подобных делах, а других, наверное, в подобный храм не очень-то и брали.
Снова потянувшись, Тласоль выгнулась, словно кошка, и принялась ласкать его с необузданной страстью истосковавшейся по телесной любви наложницы Сарданапала… Или уж, по крайней мере, опытной проститутки с улицы Пигаль. В общем, приставала…