Звонил Михалыч. Что-то опять зудел про подставы, про провокации… Господи, как надоело все! Да, еще сказал, что, похоже, конкуренты меж собой договорились, договорились на будущее.
— То есть как это — на будущее? — Тут же сообразив, Перепелкин не стал продолжать разговор — велел Михалычу ждать личной встречи.
Допив чай, быстро оделся и снова посмотрел в окно — во дворе уже ждала машина. Так и не разбудив Леночку, спустился вниз, поздоровался с охранниками и водителем. Поехал…
Господи… Каждый день одно и то же! И кому все это нужно? Плюнуть на все, все продать, оставить одну лишь «Джаз-банду», там и играть каждый вечер — денег не будет, зато хоть какое-то счастье.
Во, доработался! Геннадий Иваныч тряхнул головой: ну и мысли в голову лезут. Ага, избавься от всего… Тут же сожрут, только слабину дай! Дадут они спокойно поиграть, как же! И так-то…
Начальник службы безопасности уже ждал, нетерпеливо прохаживаясь в холле. К удивлению, перегаром от него не пахло, зато разило недешевым одеколоном — снял, верно, вчера какую-нибудь тоже недешевую девку. Ну да, ну да, снял — ишь, вышагивает этаким петухом, гоголем…
Коротко здороваясь с персоналом, Геннадий Иваныч быстро прошел в кабинет, обернулся на пороге:
— Ну, заходи, Михалыч. Рассказывай.
Хмурый начальник безопасности плюхнулся в кресло и, испросив разрешения, закурил.
— Завтра-послезавтра скажу тебе, где у нас течет, — аккуратно выпустив дым, промолвил Михалыч. — Но сейчас не в этом дело — в договоре. Понимаешь, Степанов уже не только со всеми договорился, но и места начал раздавать… Как будто уже на выборах победил, а ведь это еще бабка надвое сказала — у нас-то шансов побольше будет.
— Хм… — Геннадий Иваныч задумался. — С чего это он меня со счетов сбросил?
— Про худое думаю… — Начальник безопасности затушил сигарету об массивную пепельницу толстого темно-голубого стекла. — Затаиться бы тебе на время… Да знаю — не то говорю.
Перепелкин неожиданно рассмеялся:
— Ладно, ладно, живы будем — не помрем! А таятся от врагов только трусы. Нет, Михалыч, мы таиться не будем… наоборот — будем радоваться и любить жизнь! Пусть враги завидуют, авось чего-нибудь напортачат, а ты тем временем…
— Все уже делается, шеф.
— Ну, вот и славненько! Осталось-то — день простоять да ночь продержаться! Между прочим, в буквальном смысле слова.
И в самом деле — в буквальном: до выборов оставалось всего три дня.
— Вот сегодня и расслаблюсь, — подумав, решительно добавил Перепелкин. — Ребят позову — поиграем.
Позвал. Явились все — Жан, Серго, доктор Миша, последний даже пришел раньше других и в ожидании наяривал на фортепьяно какой-то регтайм.