С этими словами Дилль указал на корчившихся на полу казармы бедолаг. В этот момент появился маг, потёр свой амулет и прошептал что-то. Пятеро несчастных прекратили извиваться — бледные, с трясущимися руками, они сидели на полу и явно ничего не соображали.

— Они вчера просто опоздали к ужину, — пояснил Дилль. — Поэтому с самого утра вот так и мучились.

— Однако! — присвистнул монах. — Сурово. Маги что-то новое придумали. Раньше такого в Тирогисе не было. Спасибо тебе за предупреждение.

На плечо Дилля опустилась тяжёлая рука. Он обернулся — над ним нависал каршарец. Проклятье, ведь варвар обещал отвернуть ему голову! Взгляд Дилля заметался в поисках какого-нибудь укромного места — что-нибудь вроде узкой-узкой щели, куда каршарец за ним не пролезет в силу своих громадных габаритов.

— Стоять! — рявкнул Гунвальд, сжав плечо Дилля, который отпрянул от варвара, собравшись нырнуть под кровать. — Ты это… в общем, извини меня за утреннее.

Рука варвара разжалась, и Дилль, потерявший опору в виде могучей длани каршарца, всё-таки улетел под кровать, куда только что собирался прятаться.

— Э-э, ладно, извиняю, — Дилль поднялся. — А с чего это ты передумал меня казнить?

— Мне сказали, что это ты меня вчера сюда приволок? — полувопросительно-полуутверждающе сказал Гунвальд.

— Было дело, — кивнул Дилль. — Ты вчера в «Стойле дракона» всё вино выпил и возвращаться в казарму никак не хотел. Да и, честно говоря, не мог. Пришлось тебя на себе тащить, благо, я уже натренировался. Слушай, тебе худеть надо — в следующий раз я тебя не понесу.

Варвар вздохнул.

— Мне нельзя — в Каршаре засмеют. В общем, спасибо, Дилль — если бы не ты, валяться бы мне сегодня вместе с теми.

Каршарец указал на пятерых наказанных, которые до сих пор ещё не пришли в себя и продолжали сидеть на полу. Дилль усмехнулся — эк варвара пробрало — даже по имени его назвал, а ведь раньше кроме как задохликом не величал.

— Да не за что. Ну не мог же я тебя оставить в этом кабаке…

— Вот поступок настоящего друга! — варвар хлопнул Дилля по плечу.

— … тем более, что та симпатичная служаночка к тебе так ластилась, — не замедлил добавить Дилль, потому что от варварского дружеского похлопывания рука у него просто онемела. — Не мог же я тебя оставить ей на растерзание. Ах, говорила она, какой мужчина…

— Служаночка? Такая беленькая и вся из себя… — тут Гунвальд изобразил выпуклости женского тела. — И ты, собачья душа, увёл меня от неё?!!

— Да какая тебе разница — ты же всё равно ничего не вспомнил бы, — убедительно сказал Дилль. — Слушай, вот в следующий свободный день, когда ты не будешь так пьян, подойди к ней и поговори, может, чего и срастётся. А лучше без всяких разговоров сразу шлёпни пониже спины — говорят, женщины от этого просто млеют. Тем более, она вокруг тебя уж так увивалась, так увивалась…