Они предназначались для пациентов, имели вырез до пупка — чтобы удобно было натягивать через ноги на бессознательное тело. Зато все рубашки имели длинные рукава, удобную для тела ширину и сшиты были из отличной хлопковой ткани.
Отыскав тут же в бане сухую рубашку, Марианна натянула ее на эльфа, плотнее укрыла задохлика одеялом и с чувством выполненного долга отправилась в дом — ужинать и спать.
Заметив на крыльце мешок с травами, магичка только тяжело вздохнула — бросить его нельзя, травы нужны, но…
Глава 9
Пока на плите шкворчала сковорода с яичницей, Маришка вынула из мешка помятые травы, встряхнула, очистила от жучков и привядших листочков, потом отрезала корни, быстро связала стебли в пучки и подвесила в сенях для просушки. Корни требовали отдельной обработки, но живот уже так подвело, что пришлось их отложить.
Поужинав и убрав за собой, девушка занялась корнями — почистить, порезать, разложить на специальной плетенке для просушки и слегка подтопить печь — ночи уже прохладные, и ей тепло будет, и корни быстрее высохнут.
Завершив этот длинный день почти в полночь, Марианна легла спать, радуясь тому, что из живности у нее только лошади, которых вполне можно выпустить погулять во двор и спать дальше.
А вот про эльфа она почему-то забыла. Наверное, потому что впервые за полгода не тряслась от холода и спала аж до полудня?
Когда сонная магичка вышла из дома, чтобы набрать дров для утренней готовки, она заметила приоткрытую дверь в баню и застыла. Эльф! Сто чертей в печенку демона! Где он?
Вынув кинжал, с которым не расставалась даже во сне, девушка медленным шагом двинулась к бане, кончиком сапога открыла неплотно прикрытую дверь и крайне осторожно заглянула внутрь. Эльф лежал на том же месте, на котором она его оставила. Только лежал иначе! Одеяло не закрывало его до подбородка, а небрежно, одним углом прикрывало самое интересное. Распахнутая на груди рубаха открывала его гладкий, ужасно тощий торс.
Марианна поморщилась — живые мощи ее не привлекали, но тут эльф, не открывая глаз, сладко потянулся, с той грацией, которая отличала весь его народ, а потом открыл глаза! Прозрачно-голубые, с легкой зеленцой, как лед! Глубокие и притягательные!
Девушка, однако, не увлеклась. Сощурила глаза и спросила на певучем эльфийском:
— Кто ты и что делал в моем лесу?
Эльф вздрогнул, сел и посмотрел на свои руки, отмытые от сажи и копоти. Посмотрел на магичку, снова на руки и хрипло спросил:
— Где я?
— В моем доме, — лаконично ответила Марианна, — я нашла тебя в лесу. Вокруг все горело.
Эльф поежился, обхватил себя руками, прислушался к чему-то внутри и неохотно сказал: