— Что, Маришка, записалась?
— Записалась, дядька Кондрат.
— А теперь куда?
— В трактир. Заберу вещички и буду думать, где жить…
Старый солдат хитро прищурился:
— Не желаешь пока особняк открывать?
— Не желаю, — мотнула седой головой девушка.
— И то правильно, куда одной столько комнат и боли… А вот домишко помнишь, в котором бабка твоя живала, когда за травами ездила?
— Неужто стоит еще? — изумилась Марианна.
За время путешествия по родной земле она насмотрелась на разграбленные усадьбы, сожженные сторожки и даже пустяковую мелочь вроде лодочных сараев. Покидая землю, которую не удалось захватить, эльфы сожгли все, до чего смогли дотянуться, справедливо почитая огонь самым страшным зверем, уничтожающим все живое.
— А чего ему сделается? — удивился Кондрат. — Домишко каменный, ограда вокруг тоже добрая… Да и запор-то стоит, не шелохнется! Виконтишка наш попрыгал вокруг, да и отступился.
Маришка впервые за все время пребывания в городе чуть-чуть приподняла уголки губ, обозначая улыбку. Просто представила себе Домбрея, прыгающего возле домика, в котором, бывало, по месяцу жили травницы во главе с бабулей.
— Спасибо, дядька Кондрат, подсказал доброе. Там и остановлюсь.
— Ты только смотри, Маришка, башенки проверь и все взведи как следует, — шевельнул рассеченной бровью старик. — У нас тут и люди лихие пошаливают, и нечисть разная после войны расплодилась.
Барышня в теплом плаще кивнула, взглянула на солнце и сказала:
— Денька через три заглядывай в гости, дядька Кондрат, буду рада видеть!
Стражник пообещал и долго смотрел вслед женщине, которую помнил счастливой и беззаботной девочкой.Глава 2
Загородный трактир место особое — городские власти тут уже не следят, а до ближайшей деревни неблизко. Вот и трутся тут всякие ненадежные личности — от шулеров и мелких воришек до торговцев дорогим товаром или внезапных королевских гонцов. Коли город на ночь закрыт, до утра в него не попадешь, вот и кучкуются в большом зале компании абсолютно разных людей и нелюдей.
За время войны Марианна привыкла к обществу мужчин, к разноязыкой речи, к специфическим словечкам, запахам, звукам, но все равно, оказываясь под прицелом двух дюжин глаз, чувствовала себя неудобно.
— Хозяин, — она стукнула монетой по стойке, и трактирщик тотчас возник из кухни, как чертик из табакерки.
— Чего изволите, госпожа? — он говорил с девицей в плаще весьма вежливо, ведь буквально накануне к ней пытался подвалить пьяный орк с романтическим предложением. Девица хладнокровно выстрелила в него из спрятанного под плащом арбалета, да так, что пришпилила его шатны к стене прямо между ног! А потом вернулась к своей тарелке!