Быстро убираем заражение.

— Удобно с тобой, Олегович, тут не поспоришь, — ухмыляется Пилюлькин.

И я с ним полностью солидарен. В этот раз получается рассмотреть каждую отдельную нить. Её размеры, изгибы и направленность. Да и выжигать при помощи директорской магии намного легче. Правда, огонь пока не работает избирательно, но я все равно стараюсь вкладывать как можно меньше сил в каждый росчерк.

Нити сгорают почти мгновенно. Иногда они переплетаются между собой, образуя странные клубки, и огонь не всегда перекидывается с одного комплекса нитей на другой. В принципе, не очень страшно — в прошлые разы было так же. Только до этого мы работали от большего объёма к меньшему. Здесь же действуем наоборот. И это, похоже, повышает шансы бойцов заполучить тяжелые повреждения. Сейчас мы не скованы рамками быстрого роста нитей.

После пятого отработанного бойца директор вносит неожиданное предложение:

— Может, следующими возьмём тех магов? — спрашивает он. — Вы ещё не устали, а руку уже набили. Более подходящего момента не найти.

Я поначалу даже забываю, о ком идёт речь. Слишком увлекаюсь процессом. Смутно припоминаю тех двух бойцов, за кого просил Веник. Бросаю взгляд на Пилюлькина.

— У нас есть какие-то сложные случаи? — удивляется тот.

— У нас есть двое магов с пограничным заражением, — говорю ему.

— За них очень просил глава медслужбы батальона зачистки, — поясняет директор.

Пилюлькин равнодушно кивает.

— Раз просил, будем делать, — соглашается он. — Тут ты прав, Олегович: сложные случаи лучше отрабатывать сейчас, пока мы не устали.

В прошлые разы тоже замечал, что к концу работы концентрация сильно проседает. Когда приходится выполнять монотонную и однотипную работу, шанс ошибиться возрастает. И если с обычными случаями заражения можно успеть поправить с помощью целительских конструктов, то для сложных ситуаций любой прокол может оказаться фатальным.

Директор оглядывается, а в целительскую залетает очередной кокон.

Всё то же самое. Стазис, броня, тонкие нити. Время над бойцом тут же замирает. Выглядит он действительно несколько хуже предыдущих. Мне кажется, что поражение разошлось чуть ли не по всему телу военного, включая голову. А вот здесь могут возникнуть сложности — слишком всё хрупкое.

Пилюлькин неторопливо накладывают сначала один вариант диагностики, потом второй. Озадаченно наблюдает. Кажется, что-то идет не так. Целитель накладывает еще несколько диагностических конструктов и хмурится.

— Мы с этим не справимся, — говорит директору. — У него уровень заражения больше критического. Помнишь, у нас в первый раз боец сгорел? — обращается ко мне.