Ага. Такое забудешь. Молча киваю.

— Здесь нити по всему телу, — поясняет целитель, обращаясь к Генриху Олеговичу. — Наложили бы стазис минут на пять или десять раньше — выжил бы, а так вообще без вариантов. Нити повсюду, я не шучу.

— Сам вижу, — расстраивается директор.

— Пробовать не будем? — спрашиваю.

Целитель задумчиво чешет подбородок.

— Слушай, ну, попробовать нам никто не мешает, но я даже не знаю как подступиться и с чего начать, — отвечает он. — Вот смотри сюда, — целитель очерчивает и слегка подсвечивает белым цветом нижнюю часть бойца.

— Подсвеченное вижу, — говорю ему.

— Эту часть ты бы легко зачистил, если бы она не касалась вот этой. — На теле бойца загорается зона в районе головы и верхней половины тела. — Видишь, вот здесь, как раз в нервных узлах позвоночника, нити чуть ли не срослись.

— У остальных такого не было, — замечаю.

— В том-то и дело, — продолжает Пилюлькин. — Они то ли срастаются, то ли борются за лидерство, не разберешь. Фактически они соприкасаются. Если бахнешь сюда, выгорит мозг. После этого он не жилец. Даже в том случае, если само тело за счет большой концентрации магии не загорится, все равно выжжем мозг. Хоть что тут делай. Если выживет, все равно станет овощем.

— А середина? — задаю вопрос.

— В середине новый уровень заражения, — поясняет целитель. — Скорее всего, более ранний. Заражение тут плотно обосновалось, и корни дальше тела не пустило. — Подсвечивает третий вариант.

— Это же хорошо? — интересуюсь.

— Как бы не так, — не соглашается Пилюлькин. — Корни не пустило, зато воткнулось во все другие органы. Видишь прожилки?

Целитель для наглядности подвешивает в воздухе прозрачную копию тела бойца, в которой видны все пораженные ткани, и все нити.

— Убрать заражение мы можем, — продолжает Пилюлькин. — Может быть, он даже не весь сгорит, но нам это ничем не поможет. Боец уже с большой вероятностью умер.

— Веник утверждает, что когда накладывали стазис, военный был в сознании, — вмешивается директор.

Пилюлькин в ответ только тяжело вздыхает.

— Может быть. В таком случае, боли которые он переживал, скажем прямо, адские, — поясняет целитель.

— Интересно у вас здесь, — слышу голос за спиной.

В диагностическом контуре появляется брат директора.

— Что ты там говорил? — обращается к целителю. — Если бы наложили на пять минут раньше, то выжил бы?

— Юрий, ты-то куда лезешь? — морщится Генрих Олегович. — Не до тебя. Твоего таланта точно не хватит. Ты у нас только в дуэлях горазд побеждать.

— В дуэлях горазд, — усмехается брат-близнец. — Но ведь и ты не остановился в своем развитии. Насколько сможешь заморозить время? — обращается к директору.