Глава 23 Приезжаю на встречу
Михаил, очевидно, не торопится. Разворачивает ритуальный рисунок и начинает методично подвешивать перед собой совершенно незнакомые мне глифы. Работает спокойно и размеренно.
Пока целитель подвешивает глифы, стараюсь понять разницу между ритуальными рисунками. Заодно запомнить нарисованный круг. В каком-то смысле разница очевидна, но не сразу бросается в глаза. Её стоит именно понять.
То, что происходило в рисунке некроманта, вообще довольно сложно вспомнить — слишком активная была связь. Да и я в тот самый момент обращал внимание на всё, что угодно, кроме собственных ощущений. А вот разницу между диагностом и этим рисунком улавливаю сразу же, как только обращаю своё внимание.
В диагносте обычно чувствую себя в более свободным и естественном состоянии. Всё-таки первоначально идет функция диагностики, а уже потом — универсальный стол для работы.
Здесь же замечаю, что внутри ритуального рисунка изменяется воздух — он замирает и становится прозрачным. Абсолютно стерильным. Да и пространство вокруг ощутимо загустевает — другого слова просто не могу подобрать. Словно я внезапно оказываюсь внутри очень плотного воздушного потока. Правда, скорости воздуха здесь не чувствуется, только высокая плотность.
По большому счёту, диагност Пилюлькина даже частично не напоминает всё то, что вижу сейчас под ногами. Не помню ничего подобного ни в первый раз, ни во второй. Когда мы работали с бойцами зачистки, всё, вплоть до глифов, было другим.
Часть ритуального рисунка выглядит до боли знакомой — в принципе, не сильно удивляюсь, когда понимаю, где мог видеть что-то похожее. Оттенок магии, который использует Михаил, немного намекает на общие корни с тем негармоничным ритуальным рисунком в замке некромантов. То есть Михаил, работник Марии Львовны, похоже, прямой представитель данного направления магии, либо использует его в своей работе. Не вижу в этом ничего плохого или хорошего. Пока не очень разбираюсь в законодательстве империи по этому поводу.
Михаил, кажется, по поводу моих соображений совершенно не переживает. Но, вообще, зная чувствительность своих однокурсников к магии, понимаю почему: никто из ребят не понял бы, чем именно пользуется целитель. Возможно, именно поэтому он так спокоен — наверняка уверен, что я не распознаю ни вид магии, ни знакомые части подобного начертания. Михаил работает на Марию Львовну не первый год и, видимо, уже контактировал с целителями из госпиталя. Видимо, у тех тоже не возникает к нему никаких вопросов.
Значит, остается только два варианта. Либо некромантия, как таковая, внутри империи не запрещена — и война с некромантами это исключительно политическая история. Либо чувствительность к магии у всех магов примерно такая же, как у студентов. И без прямого сличения используемых схем, маги просто не видят некроса у себя под носом.