Подхожу вплотную к двери кабинета. Оттуда, через небольшую щель слышу голос директора:

— Да пойми же ты — пропали люди! И пропали не в очаге, — участливо объясняет он. — Не в первый раз ходили.

— Да, может, ещё вернутся? — слышу ответ.

— Да, может, и вернутся, а может, уже и нет, — продолжает директор.

Стучусь в дверь. Мне кажется не очень хорошей идеей влезать в то, что они сейчас обсуждают. И лучше известить о своем присутствии.

— Заходи, — громко произносит директор. — У тебя какие-то проблемы? — задает резкий вопрос, как только видит, кто пришел.

За столом друг напротив друга сидят Пилюлькин и Генрих Олегович. Целитель немного всклокоченный и с румянцем на лице — будто после небольшой пробежки.

— В каком-то смысле… — стараюсь подобрать слова.

— Это касается техники, с которой ты начал работать? Что не так, Ларион? — Директор машет рукой, чтобы я продолжал.

Пилюлькин молча слушает мои объяснения.

— Не совсем, — говорю. — Олеся только что попробовала на мне глиф восстановления, они совсем недавно проходили его на занятиях Константина Ивановича, — обозначаю легкий уклон в сторону целителя. — И он сработал на мне немного не так, как мы планировали…

— И в чём же проблема? — не понимает директор. Видно, что его мысли еще заняты предыдущей темой. — Глиф восстановления предельно простой. Если мы говорим об одной и той же технике. Насколько всё серьёзно?

— Не знаю, я как раз зашел, чтобы узнать, — пожимаю плечами. — Глиф подействовал на меня как серьёзное стимулирующее. По словам Олеси, так быть не должно. Да и ощущения подсказывают, что всё пошло не совсем правильно.

— С чем можешь сравнить эти свои ощущения? — вмешивается в разговор Пилюлькин.

— Не знаю, — задумываюсь, — если сравнивать с порциями черного крепкого кофе, то эффект как от четырех таких. Разом.

— Сколько прошло после применения глифа? — продолжает опрос Пилюлькин. И по его виду можно сказать, что целитель только рад переключиться с серьезной темы на повседневные дела со студентами.

— Несколько часов, — прикидываю. — Все это время хочется бегать и прыгать. Из-за этого не могу уснуть.

— Так, продолжай. Что еще? — обращается ко мне директор.

— Еще? — удивленно переспрашиваю. Кажется, директор знает чуть больше, чем говорит. — Ещё до того, как глиф попал в моё тело, я понял, каким будет результат. Сразу же понял. Но не выяснил, в каком объеме. При том, что до этого глиф ни разу не видел. Только как составную часть вязи, что показывал Константин Иванович. Когда Олеся его использовала… — не успеваю договорить.

— Олеся? — спрашивает директор.