— От Машки? — Спросил он угрожающе.

— Ну. И че?

Фима взошел на ступеньку выше, и Санек пропустил его, они оказались лицом к лицу. Фима среагировал быстро. Одним движением, без замаха, он саданул Сане под дых.

— У-х-х-х-а-а-а… — Захрипел Санек согнувшись.

— Падла, — опустился к задыхающемуся Саше Ефим. — Ты зачем ее подсадил, урод? Ты откуда геру берешь, сукин сын?

— Пошел… На#?%…

Фима поднялся и схватил Сашку за одежду, дернул. Сашка потерял равновесие и с грохотом покатился вниз по пролету. Не издав ни стона, он упал и замер на площадке. Потом слабо зашевелился.

Спустившись, Фима принялся пинать его ногами.

— Ты… сукин… сын… — говорил он на каждый удар. — Еще… раз… тут… появишься… убью!

Закончив, Ефим запыхался. Переводя дыхание, он старался не смотреть на шевелящегося у его ног Сашку, чья кожаная куртка посерела от лестничной пыли. Отдышавшись, Фима отхаркнул и сплюнул ему на спину. Не сказав ни слова, отправился вверх по лестнице.

— Маш! Маша! — Позвал он, открыв незапертую дверь.

Бардак, несмотря на то, что Фима приказал ей убраться, остался на месте. Маши нигде не было видно. Он заглянул на грязную кухню, в туалет, наконец в единственную комнату.

Маша лежала на диване без чувств. Дышала она тяжело и хрипло.

— Зараза… — Проговорил Фима и еще добавил крепким матом.

Кинувшись к сестре, попытался привести ее в чувство, но не смог. Дыхание Маши становилось все труднее, и Фима почти сразу понял, что наступил передоз. Служа в Афгане, он не раз видел, как от передозировки героином умирают люди. Они медленно задыхаются, не в силах понять, что с ними происходит.

Немедленно Ефим кинулся к городскому телефону. Стал звонить ноль три.

— Ало! Скорая⁈ — Закричал он. — У меня тут передоз! Героиновый! Срочно! Адрес? Сейчас!

Когда Фима продиктовал адрес, то диспетчер пообещала, что скорая прибудет в ближайшее время. А пока нужно находиться рядом с Машей, и, если что, начать искусственное дыхание.

— Понял! — Выдал Ефим и бросил трубку, тут же метнулся к Маше.

В коридоре его перехватили.

— Тук-тук, — Сказал нестриженый детина под два метра, сутуловатый, одетый в олимпийку под горло.

Вместе с ним было еще двое. Троица оказалась той самой, которую Фима видел в девяносто девятке баклажан.

— Привет тебе с Черемушек, м#дила, — сказал здоровяк и дал Фиме в лицо.

* * *

Утром следующего дня я проснулся от звонка в дверь. Сев на кровати, я прислушался. Звонили настойчиво и упорно. Это настораживало, особенно учитывая, что сегодня я никого не ждал.

Натянув джинсы, я полез в ящик стола и достал Макаров. Проверил магазин. Потом передернул затворную раму, посылая одну из оставшихся четырех пуль в патронник.