— Э! Ты че такое делаешь⁈ — Крикнул аэродром.
— Говённые твои апельсины. Пять минут назад купил, и вот. Ты наложил нам испорченного и прикрыл все нормальными.
— Э, че врешь⁈ Уйди отсюда! — Зло посмотрел на меня армянин. — Не знаю я,у кого ты там покупал! Не мой это апельсин! Иди! Че мешаешь торговать⁈
— Давай нормальные. Я сам выберу, — посмотрел я ему в ореховые глаза холодным взглядом.
— Ану! Иди отсюда! — Гаркнул он.
Я глянул на ящик, что стоял ближе ко мне. Потом просто перекинул его. Апельсины рассыпались по асфальту, и внизу, под спелыми, оказались мятые, влажные, покрытые плесенью.
— Ты че творишь, хулиган⁈ — Закричал аэродром.
— Не твое, говоришь? — Сказал я. — Вон, смотрите, че он вам впаривает.
— А ведь, правда! У меня тоже! — Пискнула какая-то женщина, порывшись в своем пакете.
Остальной народ, что собрался вокруг, тоже гневно загомонил.
— А ну, что тут? — Внезапно раздался прокуренный, низкий голос.
Толпу тут же распихали, и к нам с Фимой Степанычем и аэродромом прошел Маленький Чоба в сопровождении своих людей.
— Что тут такое? Чего ты кричишь, а Вачик? Кто тебя обижает?
— Вот, торговать мешают! Прилавки мои ломают! — Пожаловался аэродром по имени Вачик.
Чоба посмотрел на меня тяжелым взглядом. Я не отвел глаз.
— Ты что делаешь а? — Сказал он. — Зачем безобразничаешь?
Глава 24
— Ага! Прилавки мне ломает! — Подгавкнул Вачик.
— Он продает людям некачественный товар, — сказал я. — Дурит, попросту говоря.
Чоба так и не отвел от меня своего холодного взгляда. Маленькие его глазки на полном лице казались какими-то рыбьими и безжизненными. Решительно непонятно было, что же на уме у этого армянина.
— Вон, народ весь возмущается, — поддержал меня Фима.
— Пусть даст нормальных апельсинов, и мы уйдем, — вмешался Степаныч. — Мы ему заплатили как надо.
— Какой народ? — Вдруг сказал Маленький Чоба. — Я что-то не вижу, чтобы вокруг кто-то ругался на апельсины нашего Вачика.
Чоба развел руками. Краем глаза я видел, как возмущение окружающих быстро исчезло, впрочем, как и сами окружающие. Почувствовав опасность, которая исходила от этого человека и его людей, покупатели быстренько рассосались, смешались с толпой остальных посетителей базара, оставив нас один на один с авторитетом.
— Вот! И всех покупателей мне распугал! — Снова вставил аэродром свои пять копеек.
— Ты зачем Вачегану торговлю портишь? Зачем некрасиво так себя ведешь? А если уж тебе его апельсины не нравятся, покупай где-нибудь еще, — очень хрипло проговорил Чоба.
— Пусть наложит мне нормальных апельсинов, — не отступал я.