Очнулся оттого, что машина подпрыгнула на кочках. Голова жутко болела, а перед взором все плыло. Раненую кожу на лбу запекло, когда я зашевелился, и струпья засохшей крови сдвинулись с места.

— Ну и че нам с ней делать? — Прозвучал голос, будто бы из-под воды.

— А че делать? Кто ж ей виноват, что она вместе с этим врачом ошивалась. Нехрен было лезть не в свое дело?

За чужими грубыми голосами я услышал тихое женское мычание. Это явно была Марина.

— Нам сказали Врача привезти, а че с телкой делать, пусть Михалыч решает.

— Слышь, ты б не базарил при чужих ушах.

— Да и черт с ними. Кому они че расскажут? Все равно нежильцы.

Зрение медленно возвращалось ко мне. Я с трудом открыл глаза. Кожу вокруг них тоже стянуло засохшей кровью. Оказалось, что я в Буханке, на заднем, последнем сидении салона. Марина была на боковом месте, в середине, со связанными за спиной руками. По узлу я видел, что путы прилажены еще и к каркасу сидения. Девушка мычала, потому что рот ей закрывал кляп.

Марина оглянулась. Посмотрела на меня красными от слез глазами. Еще не совсем пришедший в себя, я хотел было сказать ей что-то, чтобы успокоить, но быстро понял, что и мой язык не шевелится, а рот забит какой-то тряпкой. Руки связаны за спиной, запястья онемели.

С нами было трое бандитов. Водитель и здоровяк, тащивший Марину, сидели в кабине. Худощавый мужик в спортивках остался в салоне и сидел, развернувшись к нам спиной, смотрел вперед, через окошко в кабину.

Оглядевшись сквозь окна, я понял, что мы все еще едим по городу. Высокие тополя, заброшки промышленных зданий и заборы из бетонных секций сказали мне, что это промзона.

Хитрые ублюдки не поехали через центр, а решили обогнуть город краем, чтобы не привлекать особого внимания.

— Слушай, а далеко нам? — Спросил худощавый.

— Ряженый, да заткнись ты уже, — пробурчал водитель. — Говорил же боссу, что тебя брать не надо. А он вот не послушал.

— А че эт не надо? Это ж я его по голове огрел. Во! — Он сунул руку в карман куртки и достал черную Беретту. — Вот этой самой красавицей.

— И как ты на ногу себе ее не уронил? — Меланхолично протянул здоровяк.

— Да ладно тебе, Бык. Ну че вы оба такие скучные?

— Скажи мне, Ряженый, — обернулся, вдруг водитель, — ты когда-нибудь возил фраеров в посадку, чтобы там их прикапывать?

— Ну… нет.

— Угадай, куда мы едем?

— В посадку?

— Угу! Ладно мужика какого-то валить, но девку я еще не стрелял. А тут придется. И в этом мало, знаешь ли, кайфа.

Ряженый притих и спрятал пистолет в карман, селен на свое место, но теперь лицом к нам. Глядя мне в глаза, пожал плечами. Улыбнулся.