— Знаете, Марат Игоревич, — покачал я головой. — Когда Михалыч грозился убить вас, никто из ваших партнеров что-то не спешил приходить вам на помощь. Они оставили вас один на один с опасностью и самоустранились.

— Откуда ты знаешь? — Удивился Кулым.

— Я вижу, что на самом деле вы один. Вы тоже это видите, но не хотите признавать. Вы остаетесь слишком благородными к своим, к тем, кто такого благородства давно решился. Я думаю, что те времена, когда свои оставались своими, что бы ни случилось, ушли в прошлое. Во времена Союза подобные вам были одни против целого государства, потому держались друг друга. Следовали правилам, понятиям, некоторому кодексу, что ли. Сегодня этого больше нет, и только выгода стоит во главе всего. Выгодно предать? Предадут и продадут даже родную мать. А понятия, о которых многие говорят сейчас, могут крутить таким боком, каким нужно, чтобы вытрясти из ближнего своего капусты.

— А не молод ли ты учить меня жизни? — Ворчливо заметил Кулым.

— Что ж, — пожал я плечами. — Вы правы. Может быть, и молод.

— Все равно стоит найти того, кто сделал это со Сливой. Найти и наказать. Лишним не будет, — повторил Кулым. Правда, теперь его слова звучали уже не так решительно. Кажется, старик засомневался, послушав мои мысли.

На этом мы и закончили наш с Кулымом разговор. Он предложил подвезти меня до дома, но я отказался. Сказал, что мне нужно зайти в одно место по делам.

На самом деле я хотел пойти к Жене. Нужно было понять, что он знает обо всем случившемся на гаражах. Кроме того, я хотел предложить ему сгонять к Фиме, чтобы разобраться, почему он не пришел на встречу с мужиками из Алекса.

Тогда Кулым сел в машину и покатил прочь с гаражного кооператива. Проводив его Мерседес взглядом, я сунул руки в карманы. В одном у меня лежал Наган, в другом — заряженная Беретта. Во внутреннем — сотовый телефон. И, естественно, у меня не было разрешения ни на оружие, ни на сотовый. Настоящий рай для какого-нибудь ППСника, который мог поймать меня на пути к Женьке. Ну да делать было нечего, и я просто потопал к дому друга.

Когда я позвонил в дверь Жениной квартиры, услышал голос его мамы:

— Кто там?

Тоненький и дрожащий он звучал обеспокоенно. Да и ответила она далеко не сразу, будто с неохотой.

— Витя. Витя Летов. Я до Жени.

— Витя! Это ты? — Переспросила она, но ответить я не успел.

Защелкали многочисленные замки, и дверь открылась, но не на полную. Звякнула натянутая дверная цепочка. В открывшемся проеме я увидел, как Мария Федоровна, так ее звали, выглянула, посмотрела на меня своим большим карим глазом. Потом, убедившись, что я действительно тот, кем представился, она захлопнула дверь и открыла снова, но теперь полностью.