— Каждый из тех, кто тут присутствует, — я обвел всех наших руками, — каждый из них — ветеран войны. Они не боялись душманов, которые, как известно, не режут головы мертвым врагам, а только живым. Тем более, эти люди не бояться зарвавшихся бандосов. Для меня каждый из них стоит десять твоих бригад, Виктор. А вы, раз уже боитесь выполнять ту работу, для которой и нужны, и в подметки им не годитесь. Боишься? Ну вперед, забирай свой отряд, и дуйте отсюда, поджав хвосты.

— Чего⁈ Чего ты сказал⁈ — Встал вдруг Илья.

— А ну, тихо, Илюша, — осадил его тут же Худяков. — На место.

Парень посмотрел на меня волком, потом нехотя сел на свое место.

— Да что ты знаешь обо мне, малой? — Сказал командир Алекса. — Я три года в Афгане провел. А ты?

— А я нет, — покачал я головой. — Я не солдат, не спецназовец. У меня нет военного образования, и за всю жизнь я не убил ни одного человека, хорошо это или плохо.

Худяков смотрел пристально, не отводил взгляда своих холодных глаз. Если раньше в них не было совершенно никаких эмоций, будто те глаза принадлежали какой-то хищной рыбине, то теперь все же похолодели. Забрезжили неприязнью.

— Да только я вот не боюсь идти в Арарат, знаю, что иду под пули, — продолжал я. — И никто тут этого не боится. Хоть и понимаю, что иду из-за денег, но никто и никогда не сможет упрекнуть нас в трусости, в том, что мы отказываемся выполнять свою работу.

— Правильно, — встал вдруг Степаныч. — Мы все тут — небогатые люди. Всем семьи кормить. И оттого и лезем под чужой огонь, чтобы близкие наши не остались без куска хлеба.

— А у вас, в Алексе, пади зарплаты раз в десять выше нашего месячного заработка, — подхватил кто-то из наших. — Вот и боитесь рисковать. Так как же вы вообще работаете?

— Да! Витя верно говорит! Бандосов развилось, что куда ни плюнь, попадешь в авторитета. И чего вы, каждого такого обходите?

— В Афгане, говоришь, был? А чего тогда заднюю включаешь?

— Да хай едут обратно в свою Москву, да за комерсами портфельчики носят, раз им даже наша Армавирская братва не по плечу!

— А ведь он нас хочет на передок кинуть, а своих поберечь, чтобы на кухне, да в кабинете начальника сидели!

— Послушай лучше Летова! Он молодой, да толковый. Смелый, за таким можно и пойти, а ты только спрятаться хочешь!

— Во-во!

— Ага!

— Дело говоришь, Летов, так и есть!

Со всех сторон загомонили люди Степаныча. Женя Корзун с Ефимом переглянулись, и Женя недобро заулыбался.

Работники Алекса повставали со своих мест, и, словно боевой отряд, собрались у командира, как будто в защитном построении. Вот только на лицах бойцов играли досада и непонимание. Они то и дело посматривали на своего начальника, который молчал, не зная, что ответить нашим.