— Много, Максим Арович. Иной раз бандюков тоже приходится выводить из какого-нибудь кабака. Они, как вы понимаете, обычно на такие вещи очень обижаются.

— Что-то не слышал я раньше, чтобы в простых охранников гранаты кидали, — недоверчиво повторил Мкртичан. — Давай, между нами. Слышал я, какие ты объяснения дал участковому. Глупости это все. Глупости и вранье.

— Никакого вранья, — я пожал плечами. — Все было ровно так, как было. Пришел, решил переехать, а прилетела граната. Это мог сделать кто угодно, затаив на меня обиду на смене.

— А чего это ты так быстро решил переехать? А?

— Это допрос? — Нахмурился я. — Тогда давайте все по правилам: повестку, кабинет, адвоката. Тогда и отвечу вам на все вопросы.

— Зря ты, дорогой, со следствием не хочешь сотрудничать, — Мкртичан встал.

— Очень хочу, — я кивнул. — Но только по правилам. Знаю я, какой сейчас бывает ваш брат, не обижайтесь.

— Ваш брат, наш брат, — забубнил себе под нос Мкртичан. — Ты че такой упрямый, слушай?

Нас отвлек очередной приступ рыдания, которым захлебнулась Тамара Павловна.

— Ладно, — я тоже встал. — У меня свои дела, у вас свои.

Мкртичан обдал меня неприятным взглядом, потом буркнул:

— Ладно. Только ты давай в кухню не ходи. А то улики там какие-нибудь затопчешь.

— Находился там я уже, — возразил я ему.

Мкртичан пропустил меня, и я прошел к семейству хозяев. Худощавый муж сразу занервничал, как только я оказался рядом. Он стал прятать глаза в больших роговых очках. Боялся моего взгляда.

— Ну что ты? Доволен⁈ — Хозяйка подняла свое опухшее от слез лицо. — Знала бы я, что пускаю к себе такого бандита, ни в жизнь бы квартиру тебе не сдала! Это ж все твоих рук дело! А простые люди страдают! Паша, ну что ты молчишь⁈ Ну скажи ему что-нибудь!

— Ну… — Муж растерялся. — Ну не дело это получается… Ну как же это так-то?

Я вздохнул. Глянул через дверной проем на кухню. Там работала команда следаков, дежурил наряд милиции.

Ничего не сказав, я вернулся к своей сумке, стал рыться внутри, разбирая вещи. Опасливо засунул наган под свитер, когда он попался мне на глаза. Потом достал платок, развернул и отсчитал пятьсот долларов из тех денег, что получил от Кулыма второй раз.

— Вот, — протянул я деньги рыдающей хозяйке.

Та, увидев сумму, чуть не поперхнулась собственной слюной. Ее муж с перепугу даже очки снял.

— Тут вам хватит на ремонт всей жилплощади. Даже останется еще.

— Ну… Я даже не знаю… такие деньги… — Снова растерялся муж Паша.

— Это что? Это мне? — Немедленно успокоилась женщина.

— Вам. Материальная и моральная компенсация разом.