— Занял денег у серьезных людей и заплатил хирургу, — грустно пожал плечами мужчина, — но мою бедную супругу это не спасло, и после операции она прожила еще около месяца. Сам же я продал квартиру, расплатился с долгами и уехал из Краснодара. Не могу находиться в городе, в котором умерла супруга.

— Боже! Какая печальная история! — Валерия Павловна утерла глаза обратной стороной ладони.

Потом стали пить чай. Валерия Павловна с Петром Ильичом клевали конфетки, я же не очень любил сладкое и ограничился тем, что намазал бутерброд с остатками Рамы, которую предоставила мне хозяйка.

В общем-то, ни о чем больше существенном мы не говорили. Петр Ильич и Валерия Павловна болтали обо всем и ни о чем, я в основном слушал. У меня же на душе стояло странное чувство, связанное с этим стариком. Было в нем что-то необычное. Что-то тревожное, что-то, что я не мог сам себе объяснить. Будто бы была у Петра Ильича Потапина странная тайна.

— Ну ладно, — прикончив бутерброд, я встал из-за стола. — Пойду я перенесу свои вещи в другую комнату.

— О! — Петр Ильич тоже встал, — я с радостью помогу вам. Сегодня я все еще ночую на старой квартире и переезжаю только завтра.

— Ничего, не стоит. Я справлюсь сам.

— Нет-нет! Мне совершенно несложно! Я с радостью помогу вам перенести ваши вещи, а потом, если захотите, вы сможете помочь и мне!

— Ну что ж, — задумался я на мгновение. — Ладно, если вы предлагаете свою помощь, то хорошо.

Вещей у меня было не так много, и мы с Петром Ильичем закончили довольно быстро. Петр нес в мою комнату предпоследние остатки пожитков, а я вернулся за оставшимися вещами.

— Надо же! Что это? — Удивленно сказал он, видя в моих руках, кроме всего прочего еще и шкатулку с нардами. — Любите нарды? А как насчет шашек? Может, шахмат?

— Я больше по нардам, — сказал я, уложив вещи на кровать. — Но в шахматы тоже умею. Да и в шашки.

— Некогда шахматы были любимой нашей с Аннушкой игрой. Мы часто заседали за многочасовыми партиями, пытаясь обыграть друг друга в меньшее число шагов. — Петр Ильич посмотрел на меня очень мечтательно. — Признаюсь, у меня есть склонность к азартным играм. В молодости было дело, страдал по картам, но несколько раз сильно обжегся на этом деле и бросил. Заменил карты играми более спокойными в плане азартности, однако, скажу вам, что азартным я быть так и не перестал. Тянутся еще иногда ручки.

— Ну что ж, рад, что вы научились держать себя в узде.

— Ну не всегда, — рассмеялся старик. — Слушайте, Виктор, если уж вы любите поиграть в настольные игры, может, завтра составите мне компанию? М-м-м?