Бойцы мгновенно пришли в движение. Кто-то бросился к лестницам, кто-то проверял оружие, кто-то уже занимал позиции. Они ещё не до конца осознали масштаб происходящего, но понимали главное — враг никуда не делся.

Я повернулся к Артуру.

— Возвращайся обратно и приведи оставленный отряд. И отправь сообщение — вторая фаза началась.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Как только они будут здесь — все рядовые под твоё командование. — я обвёл взглядом собравшихся бойцов. — Нужно организовать оборону Сириуса-2. Нам нужно время, чтобы укрепиться, а монстры не дадут нам этого времени добровольно.

Артур коротко ударил кулаком по груди, жестом подтверждая приказ, и тут же растворился в тенях портала.

Вторая фаза — полная зачистка аномальной зоны на стороне Земли и закрепление в мире монстров. Для этого нам понадобятся объединенные силы всех стран.

На стенах уже завыли сирены.

— Монстры идут, — хрипло бросил Корюшкин, вскидывая винтовку.

Я поднял взгляд. На горизонте уже двигалась тьма. Первый штурм Сириуса-2 начинался.

* * *

Артур Эдуардович Бельский, молодой князь, чье имя уже гремело в устах народа как символ отваги и преданности, внешне казался воплощением силы и непоколебимости. Его фигура, выточенная бесконечными тренировками, напоминала статую из мрамора — каждый мускул, каждый жест говорил о дисциплине и целеустремленности. Его глаза, холодные и пронзительные, как лезвие клинка, светились решимостью, но те, кто знал его ближе, видели в них тень — глубокую, неисцелимую рану, оставшуюся после потери отца.

Даже победа над Голицыным, даже месть, которая должна была принести облегчение, не смогли заполнить пустоту внутри. Артур стал героем, легендой, одним из первых, кто преклонил колено перед Сириусом Эриданом, богом, чье имя теперь звучало в молитвах и гимнах. Но для Артура Сириус был не просто богом — он был Глебом. Его другом, его братом по оружию, тем, кто всегда был рядом, даже когда мир рушился. И все же… даже эта близость, даже эта вера не могли исцелить его душу.

Он ушел в тренировки, как в пучину. Каждый день начинался и заканчивался мечом в руке, каждый удар, каждый выпад был попыткой заглушить боль. Он дрался до потери пульса, до темноты в глазах, до тех пор, пока тело не отказывалось слушаться. И даже тогда, когда руки дрожали от усталости, а дыхание становилось прерывистым, он не останавливался. Ему нужно было стать сильнее. Сильнее, чем он был вчера. Сильнее, чем он мог себе представить.

Глеб понимал его. Он видел в Артуре отражение себя — того, кем он был когда-то, когда боль и потеря толкали его на край пропасти. Он не останавливал Артура, не говорил ему, что тот уже достиг невероятного. Вместо этого он был рядом, как тень, как тихий голос, напоминающий, что сила — это не только меч, но и умение держать удар судьбы.