— Вот и верь после этого в прогресс и добрую волю гегемонов, — я откинулся на стуле, который заскрипел, словно живой. — И все-таки… А если я захочу устроить им… перекур?

Кайло резко наклонился, упершись ладонями в стол. Между нами завис нож, воткнутый в дерево по самую рукоять.

— Тогда в этом деле тебе помогут мои друзья, что плотно осели в столице. Дорогу к ним спросишь у бармена в таверне. — Он со стуком на стол положил металлическую фишку, испещренную символами, похожими на следы когтей. — Это право на аудиенцию с главой Подполья. Просто покажешь жетон и все поймут, что тебе можно доверять.

— Конспирологи, — фыркнул я и сунул фишку за голенище сапога. — Теперь я бы хотел, чтобы ты одолжил мне денег. Много не нужно. Сколько стоит билет до столицы?

Лицо Кайло дернулось неприязнью…

— Ты… громишь арену, убиваешь моих людей, — он заговорил медленно, словно слова резали ему горло, — калечишь Шивана, который стоил мне годового запасапланетарных кристаллов… И сейчас клянчишь деньги?

— Не клянчу. — я сжал кулак, и цепь на его шее слегка вспыхнула, превратившись в раскаленную спираль. Кайло завыл, царапая кожу, но металл уже впился в плоть, шипя и оставляяболезненные узоры. — Это будет твоей компенсацией за моральный ущерб и недоверие к моей персоне.

— А-а-а… Хватит-хватит! — он швырнул мешочек, из которого посыпались кристаллические монеты с кровавым отливом. — Вот, возьми! И оставь меня в покое!

Я развеял заклинание, кольнул подпольщика целительной энергией жизни и усмехнулся:

— Благодарю! Ведь одно дело делаем! Родина тебя не забудет!

Кайло достал еще одну сигару и с угрюмым видом закурил. А я решил больше не задерживаться тут. Арвин, прятавшийся за дверью, сунул мне в руки сверток, завернутый в промасленную тряпку.

— Это… э-э… на дорожку. Брат все равно не оценит…

В свертке оказалась бутылка с чем-то ядерным — местным аналогом рома.

— Трогательно, — я сунул подарок за пазуху и махнул рукой на прощание. — Бывайте!

* * *

Станция «Небесный Клык» встретила воем сирен и вонью пережженного масла. Дирижабль громко гудел, будто пчелиный улей, в который бросили камень. Его корпус, лоскутное одеяло из бронеплит и обгоревших щитовых генераторов, плевался жаром, а из трещин сочился фиолетовый дым, пахнущий горелым сахаром и надеждой на мягкую посадку.

Изрядно подвыпивший капитан требовал с меня документы, но когда я сунул ему под нос несколько кристаллических монет, все вопросы отпали сами собой. Он выдал мне номер моей каюты и палубы, и я взошел по трапу на это чудо-юдо.

Каждые пять минут где-то в его машинном отделении гремел взрыв, и пассажиры третьего класса — существа с кожей, напоминающей заплесневелый сыр, и глазами-щелями, как у крыс, — вздрагивали, хватаясь за свои пожитки из тряпья и еды. Гигантская палуба напоминала блошиный рынок в аду: торговцы тыкали мне в лицо разнообразными гаджетами и пародиями на полезные артефакты, а в углу бородатый мутант в фартуке жарил на открытом огне что-то, шипящее и покрытое шипами.