— И все равно, — вздохнул Шерман. — Только ведь на свободу вышли. Тебе самому не страшно?

— Разве это свобода? — возмутился демон. — Свобода — это когда вкусно жрешь, мягко спишь и никто тебе не указ.

— Так не бывает, — возразил Шерман.

— А это смотря, сколько у тебя золотишка, — хмыкнул Амадеус. — Короче, кончай праздновать труса, мы почти на месте. Тем более, купить не сложно. Вот продать — это да, посложнее будет. Но я тут уже обработал пару цыпочек. Одна, кстати, городская, приехала в деревню «ипохондрию лечить». Ваще в тему! Я, правда, ее немного уже «полечил», хехе. Но, думаю после этого она мое предложение только с большей охотой выслушает.

— Ты что, девкам собрался эту дрянь толкать? — изумился Шерман. — У них же денег нет! Все средства — отцовские.

— Сразу видно, что сопляк ты еще зеленый и жизни не знаешь, — укорил его Амадеус. — Да на девок больше всего денег и уходит! Кружева, шмотье, притирания и бальзамы всякие. Богатые папаши на своих дочек тысячи золотых спускают, а на что все это идет — и сами не знают.

— Слушай, Модя, мне что-то эта история все меньше нравится, — сказал Шерман. — Я думал, мы придуркам всяким укуренным будем эту дрянь толкать. Но нормальных девок подсаживать — это… подло как-то.

— Шер, наивный ты человек, — вздохнул Амадеус. — Оглянись. Где ты тут видишь чистый и справедливый мир? Ты, я, все наши ребята — мы такой дряни насмотрелись, столько дерьма хлебнули, что верить в справедливость можем разве что под кайфом. Нет никакой подлости. Есть только ты сам и деньги. Если у тебя они есть — тебе хорошо, ты король, и все кругом пыль пред тобой лобызают. Если нет — ты никчемный бродяжка, и все об тебя ноги вытирают. Пошли.

Демон пихнул друга, подгоняя вперед. Ребята торопливо пошли по тропинке, забирая вправо, к просеке.

Марина засеменила следом, внимательно глядя под ноги, чтобы опять не наступить на ветку. Она начала серьезно переживать за этих двоих, из контекста догадавшись, во что они вляпались. Точнее, только собирались вляпаться.

«Эх, жаль, за дядей Мадей нельзя было заскочить, — сокрушенно подумала она. — Хоть спугнули бы, мужским-то голосом».

И тут ее осенило. Марина аж подскочила на месте, ошарашенная собственной то ли гениальностью, то ли наоборот. Идея была чумная, но так как других не было, девушке пришлось приступить к выполнению этой.

Выследив ребят до самой просеки, Марина не стала выбираться на хорошо освещенный участок. Вместо этого она принялась тихо-тихо приближаться к парням под защитой наросшего вдоль края леса кустарника, пока не отыскала удобное дерево — с низко расположенными ветвями. Увы, оно было не так близко к месту действия, как ей хотелось. Но, возможно, это было к лучшему: так было меньше шансов попасться на издаваемом ею шуме. А так ее шаги и шебуршание вполне скрывались среди шелеста листвы под ветерком, что здесь гулял.