— Бу! — едва не срываясь в смехоистерику, тихо шепнула им вслед Марина, наслаждаясь свежим воздухом, хорошей музыкой и своим триумфом.

«Да здравствует классика двадцатого века! — мысленно проскандировал внутренний голос. — А теперь слезай и догоняй придурков — они бегут не в ту сторону. Сейчас еще заблудятся со страху, искать их потом».

— Точно! — Марина не столько слезла, сколько свалилась с дерева, сходу перейдя на спринтерскую скорость. Бежать стало ощутимо легче — теперь у нее был фонарик. А бегом она занималась уже много лет, чтобы ее коллектив ежегодно побеждал в многоборье от профсоюза.

Обогнуть парней было не сложно: с перепугу они то и дело спотыкались, врезались в деревья, влетали в кустарники и падали в овраги.

«Ничего, пусть чуток побьются, — прокомментировал этот процесс внутренний голос. — У тебя на них все равно рука не поднимается, так пусть сами себя накажут».

Марина была не совсем согласна с внутренним голосом, но спорить все же не стала. Обогнув парней справа, она подправила их траекторию и начала загонять в сторону корпуса — благо, отошли они не очень далеко, и Марина хорошо себе представляла местоположение если не корпуса, то по крайней мере, Академии в целом. Куда-нибудь да выйдут. Главное, что в сторону бескрайнего леса они больше не бегут.

Вышли они все же во двор родного корпуса. Правда, не по той тропинке, и не совсем вышли — парни, скорее, выкатились, сметя очередные кусты. Споткнулись о брошенные «футбольные ворота» и растянулись на земле перед самым крыльцом, не добежав до него пару метров.

— А ну, стоять, паскудники! — прикрикнула на них запыхавшаяся Марина, хотя они уже лежали, и попыталась попасть на бегу по кнопке паузы. Это удалось ей не сразу, но все же спустя мгновение музыка резко смолкла, а парни замерли, шокированные теперь уже тишиной.

— Ну, вы… ну, я вас… — начала Марина, но поняла, что задыхается, и встала, упершись руками в колени. В боку кололо, а мышцы, которым дали слишком резкую нагрузку без всякой разминки, горели. Одно сухожилие под коленкой даже неприятно тянуло.

— Мы ничего дурного не делали! — пустился в оправдания Амадеус, загораживаясь от бьющего ему в лицо света. — Церковь за такое не судит!

Мертвенно бледный Шерман активно закивал.

— Церковь, может, и не судит, — отдыхиваясь через слово, тяжело сказала Марина, отводя фонарик сторону. — А я вот осуждаю.

— Марина Игоревна? — не поверил своим глазам Амадеус, прищуриваясь и подаваясь вперед.

— Нет, блин, ангел небесный, — фыркнула она. — А ну, дай сюда эту гадость.

Она протянула руку и вырвала из рук демона подозрительный сверток, пока парень не пришел в себя.