— А-а-а! — заорала девушка… и заткнулась, обнаружив себя пришлепнутой к круглой макушке Поморника, неспешно объедающего макушки вековых сосен. Вокруг простирался лес, слегка помятый в том месте, где прошел великан. По правую руку виднелась деревня, по левую — Академия.

«Сказать, что ты удачливая — это ничего не сказать», — заявил офигевший внутренний голос, оценивая бесконечное пространство, на котором девушка могла переломать себе кости. Марина в кои-то веки была с ним совершенно согласна.

Поморник поднял руку — пощупать, что это шлепнулось ему на голову. Марина увидела надвигающуюся на нее гигантскую длань и завопила:

— Стой! Это я, Марина Игоревна!

Прозвучало как-то жалко, но великан послушно замер. Девушка постаралась успокоить бешено бьющееся сердце и взять себя в руки.

— Слушай, Помор, будь так добр, отнеси меня в наш корпус, — попросила она.

Великан в то же мгновение начал двигаться к Академии.

— Ой, и баул мой прихвати, пожалуйста! — спохватилась Марина, обнаружив свои вещи на сосне неподалеку.

Великан послушно снял с ветки огромный «багаж», в его руках резко показавшийся маленьким и невесомым. Могучее тело качнулось, и Марину понесло над округой, как на ковре-самолете. Она покатилась по округлой макушке и вынужденно схватилась за волосы Поморника, очень переживая, что может сделать ему больно. Но великан даже внимания не обратил. И немудрено: волоски у него были толщиной чуть не с мизинец Марины.

С такой высоты вечерний лес показался ей чрезвычайно романтичным. Солнце уже давно кренилось к западу, и его косые лучи раскрашивали пушистые вершины в теплые оттенки. Лес как будто клубился облаками зелени, только местами показывая золотистые стволы. Пахло смолой и прожаренной солнцем сосновой корой.

Время от времени Марина замечала стайки белок и мелких птиц, разлетающихся от гиганта в разные стороны. Один раз внизу промелькнуло даже стадо то ли лосей, то ли оленей, а на дальней излучине реки девушка вроде как приметила медвежонка. А может, это был бобер — с такого расстояния сложно было определить.

Любование пейзажем кончилось быстро: Поморник хоть и двигался обманчиво медленно, зато шаги делал по семь-восемь метров. Так что вскоре у Марины появилась возможность глянуть на Академию почти с высоты птичьего полета.

Ничего так вид оказался, внушительный и основательный. По крайней мере, у центрального корпуса. Ее же корпус был настолько далек от основного, что казался отдельным учреждением. Более того, по периметру территория двора дико заросла кустарником, а с одного края — как раз там, где был остов древней избушки — и вовсе слилась с лесом.