«Сопля зеленая, — фыркнул внутренний голос при виде этой картины. — С таким упрямством он далеко не уедет».

«С таким упрямством становятся неплохими учеными», — возразила Марина.

«Или спиваются из-за несоответствия желаний и действительности, — возразил ее незримый собеседник. — Кстати, как думаешь, за сколько минут можно превратить походный набор алхимика в самогонный аппарат?»

Марина всерьез задумалась. Еще раз принять у себя доблестного Талагара Годье — на этот раз с ордером на обыск — ей не хотелось. Как и объясняться потом перед ректором, что так верил в нее и ее класс.

«Я б на твоем месте после турнира потребовал у этих двоих сдать алхимическое барахло тебе под охрану», — заметил внутренний голос.

«Да не будет Уилл гнать сивуху, — не совсем уверенно сказала Марина. — А Леам — тем более».

«Леам, может, и не будет, — согласился незримый собеседник. — А вот Крис — запросто. А если еще Модька добудет рецепт „дури“…».

Голос многозначительно замолк. Марина задумалась, оценивая вероятность такого события.

«Да, ты прав, надо за этим следить, — мысленно согласилась она. — И поговорить с Леамом».

Она на автомате огляделась, отыскивая эльфа взглядом, но рядом его уже не было. Он вообще стоял поодаль и, смущаясь, беседовал с какими-то дамами. Дамы был очень-очень молодые и хорошенькие. Ну, не считая сопровождавших их чопорных компаньонок.

Марине было не слышно, о чем они говорят. Но, припомнив, что в этом мире к шестнадцати годам девочек обычно замуж отдают, а не в школу, она поняла: если они и беседуют об алхимии, то явно лишь в качестве повода. Судя по жеманным повадкам, девчонки пытались строить разряженному эльфу глазки. Ну так, на уровне фанаток местной дворовой группы.

«Если подумать, то с точки зрения обывателя Леам отвечал на вопросы неплохо, — заметила про себя Марина. — Пожалуй, даже лучше других, ведь он плох в терминологии, и объяснял все простыми словами. Неудивительно, что девчонки только его и поняли. А еще он милый и обходительный».

«Ага, — удовлетворенно отозвался внутренний голос. — А еще вы его так разрядили, что теперь он — местный Элвис Пресли».

«Скорее уж Боб Марли, — мысленно хмыкнула Марина. — А что поделать? Для образа аристократа у нас не было одежды. Вот и пришлось делать „Дитя цветов“. Все равно бы на него пялились. А так хотя бы агрессии нет».

«Да уж. Милашка получился, — подтвердил внутренний голос с интонациями „фэйспалма“. — Переборщили вы с мимимишностью. Щас он себе соберет толпу фанаток. А так как отказывать не умеет, то жди ночных посетительниц».