— Марина Игоревна, завтрак стынет! — чирикнула в замочную скважину жизнерадостная Флокси.

Марина со стоном повернулась на бок. И тут поняла, что спина, как ни странно, снова работает. Поясница еще побаливала, но уже смутно так, размыто, а не как вчера — раскаленной спицей меж позвонков. Снадобье профессора Мадиера сработало выше всяких похвал — никакой диклофенак не нужен. Впрочем, Марина не исключала, что это он и есть, просто местного производства. И неизвестно, в какой концентрации.

Оценив интенсивность боли, она решила поберечь заветную бутылочку до следующего раза, а пока просто двигаться осторожно. Плохо ей было не столько из-за больной поясницы, сколько из-за общего состояния паршивости. Снова саднило горло, ужасно пересохли глаза и нос, во рту будто всю ночь гадили мыши, и сильно знобило. А еще почему-то неприятно припухли десны и плохо гнулись пальцы.

К зеркалу Марина подходила с настороженностью, ожидая всяких пакостей. Интуиция ее не подвела: из трельяжа глянули три жутких привидения в разных ракурсах. Марина оценила их и не сдержала матерного словца.

— И он говорит, надо просто отдохнуть? — ужаснулась она. — Это сколько надо отдыхать и на каком курорте, чтобы все вернуть, как было⁈

Марина прищурилась. Почему-то было плохо видно, как будто и зрение тоже упало. Потрогала сухую, совершенно безжизненную кожу серо-белого цвета. Полюбовалась на огромные мешки — и под, и над глазами. Присмотрелась к бровям: они как будто за ночь поредели. Потом оскалилась, чтобы поглядеть на десны. Так и есть, воспаленные, причем все.

Марина на всякий случай покачала передние зубы. Нет, вроде, не шатаются. Пока.

— Какая жесть, — все еще неверящим тоном сказала девушка и потянулась за расческой.

Она провела гребнем по голове всего пару раз, а потом уставилась на зубцы.

«Ты тоже это видишь?» — спросила Марина свой внутренний голос, демонстрируя количество выпавших волос, что там застряли.

«М-да. Что-то совсем грустно, — оценил внутренний голос и в этот раз даже не съязвил на тему неожиданно подкравшейся старости. — Слушай, может, тебе и правда сегодня в кровати полежать?»

«Вот еще! — возмутилась Марина. — Дядя Мадя сказал не нервничать. А если я весь день проведу в кровати, мои ребята там такого наворотят, что завтра я вообще лысая проснусь! Нет уж. Буду жить, как обычно. Просто постараюсь не принимать все близко к сердцу».

«Ну-ну, — фыркнул внутренний голос. — К твоему сведению, делать вид, что ты не нервничаешь, и реально не нервничать — разные вещи. Ты можешь сколько угодно притворяться невозмутимой, но так только хуже будет».