— И что же не нужно вставлять в ролик? — напряженно спросила девушка.

— Как минимум эту беседу, — сказал Морозов-старший. — И я откажусь от каждого своего слова, если вы сошлетесь на наш разговор.

Я понимал, что прозвучало это жестко, но все же стоило признать, что в словах Дениса была истина.

— Вы ведь не просите у меня материалы перед публикацией, а настаиваете, чтобы я вам их предоставила для редактуры?

«Может, стоит ее прибить аккуратненько? По голове кирпичиком тюкнуть, а потом сказать, что сама упала?» — Александр откровенно потешался.

— Мы не враги тебе, — наконец не выдержал я. — Но если ты ошибешься, то ни я ни брат не сможем тебе помочь.

Ксения побледнела, но поджала губы и не стала спорить. Я решил, что это хороший знак.

«Про кирпич подумай, родственничек. Дедушка плохого не посоветует», — коса захихикала.

Мы подошли к небольшому домику из белого кирпича. Крыша по местному обычаю была выложена черепицей, на коньке покачивался металлический воин с мечом. Окна прикрывали узорчатые ставни, выкрашенные в синий, из щелей сочился свет. У порога под навесом виднелся ряд калош и цветных резиновых сапожек. Трехколесный велосипед с яркими лентами на ручках притулился у раскидистого дуба, здесь же стоял грубо сколоченный стол со скамьей.

Несколько клумб, засаженных ромашками, кто-то заботливо обложил обрезанными старыми покрышками, пытаясь создать порядок.

— Уютненько, — сказал я под нос.

— Уют — это для бедных, — заметила Серова с грустью. — Люди с достатком живут в комфорте. И только те, кому не по карману, пытаются сделать свой быт хоть немного приятнее.

— Глупости, — возразил я и распахнул калитку.

Но девушка не удостоила меня взгляда и продолжила:

— Тебе не придет в голову назвать спальню князя уютной. А вот бедную квартирку студента, в которой салфетка прикрывает пятно на прожженной столешнице и заправленный клетчатым пледиком продавленный диван…

— Ты на удивление много знаешь о жизни бедных студентов, — сказал Денис, ступая по выложенной битым кирпичом дорожке.

Я поднялся на порог и толкнул дверь — та оказалась не заперта и легко открылась. В коридоре на полу лежала скомканная домотканая дорожка. Сдвинув ее ногой, я задел изящный ботинок с тонким каблучком.

— Тут может быть еще кто-то, — тихо предположил брат.

— Староста сказал, что жена Семеныча уехала в гости к сестре в соседний городок. И детей с собой взяла. Вот мужик и заскучал.

Мы оказались в гостиной, и я едва не присвистнул.

— Тут не скукой пахнет!

Диван был разломан, вещи вывернуты из комода, а сервант опрокинут на пол. Его содержимое разлетелось по углам. Осколки хрусталя и фарфора жалобно скрипели под подошвами ботинок. Выпотрошенный плюшевый медвежонок смотрел в потолок испуганным наполовину вырванным пуговичным глазом. Второго на мордочке не было вовсе.