— Мне было страшно, — тихо сказала девушка. — Я боялась, что ты не вернешься.
— Если со мной что-то случится — получишь компенсацию…
Она положила мне пальцы на губы и покачала головой. На пухлых губах появилась грустная улыбка.
— Иногда ты говоришь глупые вещи, Михаил.
— Я не идеален…
Маришка встала на ноги. Потянулась, заставив меня любоваться своей загорелой кожей, а потом принялась неспешно одеваться.
— Тебе надо отдохнуть, княжич, — сказала она с улыбкой. — А я пойду заниматься делами.
— Каким?
— Лилия Владимировна оплатила мне курсы. Там меня учат правильно двигаться, позировать.
— Здорово, — я и впрямь был доволен этим.
— Постарайся помириться с Лилией Владимировной, — неожиданно попросила Маришка. — Когда у нее скверное настроение, всем в доме плохо.
— Мы не ругались, — отмахнулся я.
— Значит, она расстроена не из-за тебя… — девушка хмыкнула и поцеловала меня в щеку. — Все же хорошо, что ты дома.
Она вышла из спальни, а я остался лежать в своей кровати. Закрыв глаза, я прислушался к происходящему в доме. Где-то внизу болтала счастливая Маришка, Федор что-то выговаривал ей. Но я был доволен.
Хотя немного смущало то, что Лилия так мне и не встретилась. А ведь она знала, что я вернулся. Неужели секретарь и впрямь затаила на меня обиду? Если так, то мне придется несладко…
Глава 11 А дома лучше
За эту ночь мне удалось урвать всего пару часов сна. Утром же меня разбудил зазвонивший на прикроватной тумбочке телефон. Я с трудом разлепил веки и взял аппарат в руки. Звонила Алина.
— Привет, Шереметьева…
— Миша, здравствуй, — раздался ласковый голос. — Ты где?
— Дома, — сообщил я. — Недавно вернулся.
— Почему на базе отдыха Пожарских ты не сказал мне, что тебя вызвал Синод? Я ведь думала, что… — она смутилась и замолчала.
— Мне очень не хотелось выходить тогда из домика, — признался я честно. — Но пришлось.
Говорить, что причиной моего отъезда с базы был сон, я не стал. Вряд ли смог бы объяснить ей, что видение для меня было реальным.
— Поговаривают, что Морозовы свершили подвиг, — осторожно подбирая слова, сказала Шереметьева.
— Кто так говорит? — уточнил я.
— Наш куратор выяснял, знаю ли я подробности твоей командировки. Но я ничего не знаю!
Остатки сна как рукой сняло. Я задумчиво потер переносицу, понимая, что девушка ждет подробностей о моих злоключений. Но говорить я не решился. Отчего-то подумал, что сообщать обо всем не стоит. И не только Алине — вообще никому. Поэтому я сказал:
— Это не телефонный разговор…
— Ты хочешь встретиться? — с надеждой спросила Алина.
— Хочу.
Мы неловко помолчали. Я вспомнил ее сонную, подумав, в каком виде она сейчас сидит в своем доме. Или лежит.