Глава 5 Воспоминания
Держа косу наготове, я вышел вперед, и только сейчас заметил, что в темноте не горят багровыми угольями глаза. Значит, это не упыри…
Вспыхнул фонарь в руке Лапина, и неверный свет вырвал из тьмы народное ополчение из десятка хмурого вида мужиков. Каждый из них был изрядно потрепан, словно только что вышел из схватки с медведем. На лицах были плохо заживающие отметины минувшего боя: кожа уже начала переливаться разноцветными кровоподтеками. Глаз у одного мужика заплыл, и почти полностью закрылся. Дядьки держали дреколье, а кое-кто сжимал в руках вилы.
— Ну? Чего собрались? — сурово спросил Лапин.
Мужики переглянулись, наверно решая, кто начнет говорить первым. Видимо, все боялись начать разговор с лекарем, и только теперь я понял, насколько уважаемым в Бергардовке был Лапин.
Наконец, после недолгой паузы, один из мужиков — дюжий, широкоплечий и бородатый — вышел вперед.
— Выдай нам Семеныча, — заявил он.
— Зачем?
— Судить его будем. Товарищеским судом.
Лапин удивленно поднял брови:
— Вот как?
Мужик кивнул.
— Он давеча по деревне бегал. Всем пить с ним предлагал. А кто отказывал — тех поколотил. Мне вот зуб выбил. А Валере вон синяк под глаз поставил…
Мужик с заплывшим глазом кивнул.
— Виру будем с него брать, — заключил вышедший вперед и хмуро посмотрел на Лапина. — За увечья, стало быть…
Лекарь достал из кармана серебристый портсигар. Неспешно вынул сигарету, постучал ею по ладони, сунул в рот и раскурил. Затянулся и спокойно ответил:
— Семеныч лежит под капельницей. А пока в лазарете — находится под моей защитой. Завтра выйдет — тогда и судите да рядите.
— Не дело это… — начал кто-то, но тут же затих.
— Ежели кто несогласен, то пусть выйдет и скажет об этом прямо мне в глаза.
— Чего это? — как-то неуверенно уточнил громила.
— Чтобы я запомнил, кто здесь такой умный. И что б в следующий раз, когда он придет, иголку взять потолще, — зловеще сказал Лапин.
— Ну объясни ты ему, Иван Ильич, что не делается так! — возмутился мужик, обращаясь к старосте. — Наказать надобно. Иначе непорядок!
Ильич только руками развел:
— Семеныч был одержим злым духом. А значит, под ваш товарищеский суд не подпадает. Невиноватый он. Агасфер Лукич может подтвердить. Да и ведьмаки вот…
Мужики покосились в нашу сторону. И былой злости на лицах при упоминании ведьмаков уже не осталось.
— Все так, — подтвердил я. — Храмовник при нас из Семеныча тварь изгнал. Кстати, я заметил в кабинете у лекаря водку с зеленой этикеткой, «Особая» называется. У кого есть — могу выкупить. За три цены.
Мужики переглянулись: