Говоря это, мужчина вынул из шкафчика инструменты, сложил их в эмалированный таз. Там оказались ножницы разного размера, с острыми и тупыми концами, а одни и вовсе изогнутые. Скальпель, нож, кусачки, долото, молоток — все было блестящим, без ржавчины. Видно, что за инструментами лекарь ухаживал и держал в чистоте.

Потом Лапин надел перчатки, щиток из пластика, закрывающий все лицо, а поверх белого халата с ярким красным крестом на груди, он повязал клеенчатый фартук с пятнами от йода.

— Надевайте перчатки, — он кивнул на открытый металлический бокс, где лежали прожаренные желтоватые резиновые изделия. И от их вида Серову передернуло.

— Мы не собираемся это трогать! — заявила она. И с надеждой уточнила у меня: — Ведь не собираемся?

— Ксения Васильевна, вы снимайте, — посоветовал я. — Вдруг что-то можно будет вставить в блог.

Она оживилась и кивнула. Вынула камеру и принялась настраивать режим съемки.

— Только постарайтесь, чтобы в кадр не попало мое лицо, — посоветовал Лапин. — Иначе ваше видео могут заблокировать.

Я ожидал, что Серова начнет уточнять причины или возражать, но к моему удивлению она лишь кивнула и не сказала ни слова.

Лапин разрезал плотный куль вдоль тела и распахнул жесткий целлофан словно обложку журнала.

Пахнуло сырым несвежим мясом, болотной тиной, влажной глиной и вязкой ржавой кровью. Я покосился на Серову, но она проявила стойкость и осталась на месте. Лекарь повернул висящую над столом хирургическую лампу так, чтобы направить пучок света на верхнюю часть тела.

— Записывайте, госпожа Серова, — резким голосом потребовал Лапин.

— Уже, — коротко отрапортовала она.

Лекарь оглядел лежавшего на столе труп опытным взглядом:

— Цвет кожи бледный. Трупные пятна ярко выраженные. Раны на теле рваные, часть прижизненные, но вряд ли ставшие причиной смерти… Помогите, милсдари!

Мы подчинились приказу и придержали мертвеца, когда Лапин повернул тело набок и осмотрел спину, бедра и лодыжки.

— Причина смерти — обширная рана в области шеи и головы, — добавил он уверенно. — Начнем вскрытие…

Лекарь ловко расчертил скальпелем линии от ключиц до грудной кости.

Я невольно отвел взгляд, чтобы не видеть, как бывший снежинский лекарь недрогнувшей рукой раскрывает тело. Стоял хруст и треск. Потом что-то влажно чавкнуло.

— Так… изменения физиологические. Печень увеличена… сердце тоже, но так он же пил… желудок… — буднично продолжил вещать Лапин, выкладывая органы в лотки. — Очевидно, ведь он курил каждый день по паре пачек…

— Откуда вы знаете? — подала голос Ксения.

— Потому что был знаком с этим человеком, — уверенно заявил Лапин. — Я у него аппендикс вырезал. И свою работу узнаю, — лекарь указал куда-то внутрь мужика. — Поверьте, милсдари, это Прошка-царек.