— Никогда бы не думал, что скажу спасибо за твой звонок, — произнес Денис, выжигая руны, — но когда я грозился выбросить его — то был неправ.

Он вскинул оба пистолета и несколько раз выстрелил. Первые пули сбили ослабленную броню, а затем, тварь загорелась. Задергалась, пытаясь погасить пламя, но я добавил «теневой болт», и череп врезался в спину, пробив в супер-зомби дыру. Противник ничком упал в траву и застыл.

«Повезло вам, — прокомментировал Александр. — Но нет худа без добра — вы хотя бы выяснили, от чего ослабевают эти твари. Ну, и узнали, что есть новый вид».

В этом я был с наставником согласен.

— Надеюсь, больше в доме никого нет, — сказал Денис.

— А я надеюсь, что в таком тумане не очень виден огонь, — добавил я. Переломил ружье, вытащил пустую гильзу и достал из кармана патрон. — Иначе сюда скоро сбегутся все.

— Твоя правда, — согласился братец, перезаряжая пистолеты. — Ставим коптер, проверяем деревню и ходу отсюда. У тебя же есть «дальнее зрение»?

Я кивнул. «Дальним зрением» называлась простенькая способность из школы иллюзий. Она позволяла мне или объекту, на который была наложено плетение, видеть в непогоду.

Денис установил коптер, я коснулся аппарата ладонью с заготовленным плетением, и братец поднял птичку в воздух. Коптер улетел в сторону Воронова холма, мы же уставились на экран планшета.

Коптер прожужжал над черной асфальтовой дорогой. Справа мелькнул указатель «д. Воронов холм», на нем сидел ворон, и у меня появилось острое чувство дежавю — то же самое я видел в недавнем сне. Денис взял чуть выше, и на планшете появились первые дома, стоящие по обе стороны от черной ленты дороги.

В отличие от Бергадровки, эта деревенька не могла похвастаться добротными домами. Быть может, когда-то здесь и жили в достатке, однако сейчас строения представляли жалкое зрелище — крыши местами провалились, окна сиротливо смотрели наружу выбитыми стеклами, двери покачивались на скрипучих петлях. Печные трубы раскрошились. Во дворах то тут, то там виднелись старые костровища. Над ними стояли рогатины, а кое-где на них висели котелки. Выходит, селяне готовили на открытом огне прямо на подворьях — об этом говорила поломанная мебель, валяющаяся здесь же вместе с разобранными заборами. Кое-где висело на веревках загрубевшее от времени серое белье.

Неподалеку от позеленевшего сруба уличного колодца, в большой пыльной песочнице сиротливо валялись детские игрушки. Я невольно ежился от жуткого ощущения неправильности происходящего. Ветер гонял по улицам сор в абсолютной тишине.

Посреди площади тянулась вверх часовня из траченого временем кирпича. Черные от копоти окна пялились на нас грязными провалами, и я отметил, что под крышей не видно колоколов.