— Я Бэтмен! — глухо проворчал я, повинуясь порыву, и зловеще хохотнул.

Под нами раскинулся город, состоящий из сотен пирамид разной высоты и ширины оснований. Храмы отличались от жилых строений наличием квадратных дворов, залитых факельным огнем.

— Сегодня день луны и дыма, — пояснил мне Васа, легко перекрывая голосом шум ветра. — Жрецы благодарят небо и темного, что он избавил нашу страну от нечестивого коллеги. Если бы они знали, что небо и их спаситель сейчас вместе, то молились бы куда усерднее.

— Это почему? — удивился я.

— Потому что наша машина идет под углом прямо на один из храмов! — засмеялся император.

Он оказался прав — засмотревшись на открывшиеся виды, я забыл об особенностях пилотирования.

Я с превеликим трудом, вывел судно на нужный курс. Однако моему спутнику все казалось веселым приключением. Вероятно, он был уверен, что выживет при крушении. Или же, по традиции местных фанатиков, просто не боялся смерти.

Впрочем, выяснять мотивы Васы я не собирался. Мы пронеслись над залитыми неоновым светом улицами, обогнули пару особенно высоких пирамид и направились к воде. Океан топил в себе огромный огненный диск солнца, и тот словно плавился в широкую красную дорожку, тянущуюся к причалу.

— Не разбей яхту, — попросил Васа. — Вон ту, с самой высокой мачтой.

— Ваша? — уточнил я.

— Естественно, — самодовольно подтвердил мужчина.

— А как же два-ноль? — усмехнулся я и слегка взял влево, чтобы вовремя вернуться на нужный курс.

Под днищем нашего судна зашуршала вздыбившаяся вода.

Император бросил на меня косой взгляд, но не казался недовольным. Скорее в его глазах скользнула странная тоска. Мне подумалось, что он хотел бы сам оказаться за штурвалом впервые в жизни, и ощутить все эмоции, которые обуревали сейчас меня.

— Гони, — коротко приказал Васа и внезапно сорвал с головы украшение и швырнул его за борт. — Эх, какой же русский не любит быстрой езды!

Я не удивился, что он знает русскую пословицу, которая в этом мире в ходу — меня насторожил появившийся говорок, подозрительно напомнивший пермский. Я привык к нему во время службы в армии, слушая протяжные гласные в словах сержанта.

Я недоуменно покосился на повелителя, который уставился в горизонт, почти сожравший солнце.

— Давай-ка туда правь, парень… — Васа указал мне на практически незаметную точку вдали.

— Хорошо, командир, — на удачу сказал я и отметил, как император вздрогнул.

Подозрения во мне крепли. Я покосился на руку Васы, которой он держался за поручень. Между большим и указательным пальцем синела древняя, почти стершаяся татуировка, подозрительно напомнившая мне те, какими хвастались служивые мужики чуть постарше меня. А на предплечье, под золотыми рисунками, густо покрывающими кожу, проглядывал компас, набитый сажей…