— Темный ведьмак! — послышалось восторженное.

И жаба взвыла в ужасе, округлив и без того огромные глаза.

— Не губи!

— Чем ты кормила людей, тварь? Они погибнут?

— Не… не… — жаба принялась квакать, словно позабыв речь. Но справилась, с собой и неожиданно заголосила: — Покрутит желудок и отойдет! Я не травлю никого!

— Зачем ты это делаешь?

— Они мне весь дом загадили! — проорала жаба и, наконец замерла, тяжело дыша.

— Что? — я оглянулся на притихших пацанов.

— Построили заправку, а туалета нет! Вот все и ходят сюда гадить. И мусор бросают… Дела никому нет, что дом мой поганят. Я ведь просила, таблички ставила…

— Так это же та экоактивистка! — проговорил пораженно щербатый паренек. — Она почти месяц ходила вдоль дороги с доской, где писала, что озеро засоряют.

— Никто не заступится, не защитит… — жаба тихо всхлипывала, уже не пытаясь вырваться. — И темного вызвали, чтобы меня убить…

— Это случайность, — нахмурился я и оглянулся.

Вокруг и впрямь было намусорено. Множество бутылок, пакетов и бумажек усеивали берег.

— Убивай уже, темный, — булькнула жаба и закрыла глаза, враз показавшись несчастной и потерянной.

— Не убивай ее, дядь ведьмак, — неожиданно попросил меня один из юных рыбаков. — Она нас никогда не обижала. И земляники той не давала. А деньги за нее оставляла на тропинке.

— Да что ж такое… — я убрал теневую плеть и подошел к жабе, чтобы тронуть дрожащий бок рукой. — Не стану я тебя убивать.

— Утащишь в зовопарку? — обреченно спросила нечисть.

— Нет. Никуда я тебя не утащу.

Жаба решилась открыть глаза и посмотрел на меня с недоверием.

— Я разберусь с теми, кто грязнит твое озеро. Только прошу больше никого не потчевать грязью.

— Обычно я людям рыбку в сети подгоняю, когда ее много становиться, — призналась жаба едва слышно. — Я никому не желала вредить.

— Верю, — кивнул я. — И хочу помочь заключить договор.

— Какой? — испуганно сжалось существо.

— С хозяином заправки. Чтобы обеспечил порядок на своей территории.

— Не станет он меня слушать.

— Меня послушает, — сурово сказал я. — А если нет, то я предложу переселиться туда, где вам будут рады.

— В зовопарке? — жаба выглядела обреченной и готовой на все.

— Нет. Во владениях Морозовых не принято портить природу и обижать фауну.

— Кого?

— Безобидных и полезных жителей нашей Империи, — пояснил я. — Даю вам слово, что не позволю вас тиранить.

Жаба подобрала под себя лапы и поправила на себе обрывок сети. Водоросли и впрямь кустились у нее между волос. Она робко мне улыбнулась и неожиданно приятным голосом заявила:

— Меня зовут Алла. Кличут Пугачем. Но я не пугаю, просто по ночам петь люблю.