— Это ты не слышал, как она плакала, когда ее лошадь вывернула ногу. Она не позволила усыпить животное и выхаживала ее несколько месяцев.
— Сильно!
— Мне пришлось жить при конюшне вместе с ней. Я весь пропах навозом, еле смыл его с себя.
Я сделал вид, что принюхался,
— Не, не смыл. Я все еще чую, как от тебя пахнет…
Парень выругался, но тут же помрачнел, бросив взгляд мне через плечо. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять — позади стояла Маришка.
Глава 8 Стоит ли париться
Петр внес в квартиру несколько чемоданов, поклонился и благостно улыбнулся.
— Здравы будьте, княжичи.
— И тебе доброго дня, — тепло отозвался я. — Как добрался?
— Я привез вещи, а утром загнал в гараж ваш мотоцикл. Сам на нем ехал, но был очень осторожен, Михаил Владимирович.
— Мне не сообщили, — удивился я.
— Не решились будить, — пояснил водитель. — Время было раннее. Я вернулся домой и теперь вот привез вещи. Лилия Владимировна велела передать вам…
Он сунул руку во внутренний карман куртки, чтобы извлечь конверт. Сердце мое отчего-то сбилось с ритма, ладони мгновенно взмокли. Письмо перехватила Маришка, помахала им перед собой и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь к содержимому. Это поведение внезапно меня разозлило. Но я одернул самого себя — причины для сцен не было. Я слишком хорошо понимал, что компаньонка всего лишь проверяет бумагу на остатки яда.
Иван, ничуть не смущенный присутствием посторонних, налил себе еще чаю, сложил стопкой два бутерброда и целиком сунул их в рот.
— Если там ничего срочного… — начал было я, но взволнованно следящий за манипуляциями Маришки Петр покачал головой.
— Госпожа Водянова просила вас прочесть послание сразу же после получения. И дать ответ.
— У нас мало времени, — недовольно протянул Пожарский. — У Морозовых на редкость доброе отношение к слугам, они у вас слишком много себе позволяют.
— Просто мы не считаем их таковыми, — спокойно отозвался я. — Для меня домашние — часть нашей семьи.
— Мой отец тоже добр с прислугой. Но они знают свое место, — проворчал друг.
— Ты сейчас ведешь себя, как бабушка на лавке. Того и гляди начнешь бубнеть, что раньше все было иначе.
Пожарский ничего не ответил. А домашние не отреагировали на его высказывание.
Я забрал конверт и на секунду ощутил прохладу, исходящую от бумаги. И понимал ведь, что она пробыла в кармане водителя, а потом и в руках Маришки, но отчетливо представил, как Лилия пишет письмо, сворачивает его, проводя ладонью по сгибу, как запечатывает конверт…
— Все в порядке? — удивленно спросил Иван, настороженно следивший за мной.