— На такое кощунство я не способен, — я поднял руки, в знаке капитуляции.
— А ты смышленый, — усмехнулась хозяйка.
— Был бы умный, не вошел бы в твой дом, — предположил я.
— Ты бы не смог уйти, — внезапно помрачнела Ягиня. — Раз тебя сюда привела тропа, значит, таков твой путь.
— Хочешь сказать, что за меня кто-то выбирает дорогу? И сам я ничего не решаю? — я надеялся, что это прозвучало без вызова.
— Знаешь, смертные всегда считают, что они сами принимают решения. И что никто им не указ.
— А как быть с условно смертными?
— Что это значит? — колко уточнила Ягиня, и кости ее черепа отчетливо проступили через кожу.
— Темные, как я, ведь могут возрождаться.
— Это смотря, кто их убьет, — совершенно серьезно сообщила девушка. — Некроманта тоже можно упокоить. Порой не только надолго, но и навсегда.
— Не знал.
— Молод ты еще — все знать. Поживи еще лет сто, и потом по-другому заговоришь. Может и сам даже захочешь найти иглу, на конце которой…
Девушка оборвала себя на полуслове и тряхнула головой, будто прогоняя дурные мысли.
— Поверь, Миша — вечная жизнь может стать в тягость. И когда бессмертные возвращаются — это не всегда в радость.
— Им самим не в радость или тем, кто их окружает? — уточнил я.
— Ты неглупый, Миша, — голос девушки внезапно потерял звонкость и стал хриплым. — Задаешь правильные вопросы. И я тебе отвечу…
Я затаил дыхание, наблюдая за тенями, которые играл на лице Ягини, делая ее то старухой, то совсем юной девчушкой.
— Когда бессмертный открывает глаза после долгого сна, то может не сразу вспомнить кто он такой. Он не помнит, кого любил, что ему дорого. Но очень хорошо осознает, что такое ненависть и голод. Голодный бессмертный жаждет присвоить себе чужую жизнь.
— Благодарю за науку, — коротко кивнул я и взялся за еду.
Про себя решил, что если уж погибать — так не на пустой желудок.
Глава 17 Сказки, в которые надо верить
На удивление, еда оказалась очень вкусной. Мне пришлось признать, что похлебка была почти как в морозовском особняке. И я не заметил, как тарелка опустела.
— Твоя готовка превыше всяких похвал, — произнес я и отодвинул посуду. — А как же баня, и уложить спать на печи?
Ягиня улыбнулась:
— Такое бывает в сказках. Да и услуга предоставляется только богатырям. А на богатыря ты не похож.
— Это внешне я такой, — ответил я. — А в душе…
Девушка прищурилась, словно присматриваясь, а затем вздохнула:
— Все равно не похож.
— Эх, а очень хотелось… — разочарованно протянул я.
Яга вдруг рассмеялась.
— А вот шутишь ты смешно! — оценила она.
Встала с лавки и подошла к печи. Сняла с горячей подставки исходящий паром закопченный чайник и разлила отвар по двум кружкам: