Но, как бы там ни было, гитлеровец вскинул пистолет и нажал на спуск.

В замкнутом помещении выстрел прозвучал совсем негромко, скорее, резкий хлопок, нежели именно выстрел. А второй раз спустить курок он уже просто не успел. Действуя на полном автомате, Степан набросил на «люгер» скомканный бушлат и выстрелил в ответ, целясь в корпус. Стрелять навскидку оказалось непривычно, так что девятимиллиметровая пуля угодила гораздо выше, войдя куда-то под нижнюю челюсть. Сорвавшаяся с плеча трофейная винтовка резко дернула руку вниз, однако делать еще один выстрел морпех и не собирался.

Захрипев, немец выронил оружие, инстинктивно зажимая ладонью рану. Между пальцами, пятная мундир, короткими толчками выбивалась яркая артериальная кровь. Майора повело в сторону, он наткнулся плечом на стену, по которой и сполз, свесив голову на окровавленную грудь. Бросив на пол курящийся пороховым дымом бушлат, Алексеев подскочил к противнику, проверяя результат. Не жилец, однозначно, вон как кровища хлещет, похоже, сонную артерию перебило. Да и сознание уже потерял, что понимающему человеку о многом говорит.

Прикинув, что ни первый, ни второй выстрел, скорее всего, никто услышать не мог — окна по зимнему времени законопачены ватой, дверь тоже плотно прикрыта, а в звукоизолирующих свойствах отделяющей комнату от коридора стены он и раньше не сомневался, — старлей навел пистолет на казака. Навел — и опустил, поскольку тот так и стоял на прежнем месте, разве что испуганно втянул голову в плечи.

— Вот так и стой, — буркнул Степан, обращаясь не столько к предателю, сколько просто, чтобы не молчать. Поскольку мгновенно выброшенный в кровь адреналин требовал хоть какой-то реакции. Заорать там, в морду кому-нибудь заехать — да хоть тупо от пола с полста раз отжаться…

Автоматически поставив очередной трофейный пистолет на предохранитель и запихнув в карман камуфляжных брюк, старлей взглянул на ощетинившихся вскинутыми стволами боевых товарищей:

— Ранило кого?

— Нормально все, командир, царапина просто, — младший сержант Дмитрук чуть подвернул руку, показывая распоротый пулей рукав стеганой куртки. — Еще чуток в сторонку, и плечо б продырявил, гад. Пистолетик-то у него слабенький, значит, пуля бы внутри застряла. А уж там и до заражения недалеко, нам санинструктор про это подробно рассказывал. Так что свезло. Не переживайте, тарщ старший лейтенант, не подведу.

— Хорошо, позже перевяжем, сейчас все равно и некогда, и нечем. Заканчивайте с веревками, уходить нужно. Нашумели малехо.

Взглянув на оказавший поистине неоценимую услугу бушлат, морпех поднял его с пола, аккуратно пристроив в углу дивана. Вот и снова он его спас — иди, знай, что бы могло произойти, не приглуши плотная ткань пистолетный выстрел! Кстати: отсоединив от винтовки штык, Степан вернул его в поясные ножны. Длинноват, конечно, и заточен откровенно «на отвяжись», но все лучше, чем ничего. Глядишь, и сгодится. Пистолет морпех просто опустил в карман шинели кверху рукояткой, надеясь, что при необходимости сумеет быстро его выхватить.