— Готовы, мужики? Тогда вперед.

Смерив есаула тяжелым взглядом, Алексеев кивнул на вешалку:

— Шинелку натягивай, а то вдруг простудишься. Да и странно будет, ежели в одном кителе наружу попрешься. И фуражку не забудь. Вот и молодец.

Убедившись, что пленный выполнил приказ, старлей подтолкнул его к выходу:

— Андрюха, сам видишь, какие у нас тут страсти кипят, куда там старине Шекспиру! Так что просто сделай, что велено, душевно прошу! И не дури, я тебе в аккурат в поясницу целюсь. Позвоночник перебьет — всю оставшуюся жизнь под себя ходить станешь, что по-большому, что по-маленькому. Специально не добью, чтобы мучился подольше. Веришь?

— А чего ж, — тусклым голосом ответил тот. — Оченно даже верю. Тебе ж живого человека на тот свет спровадить, что перепоясаться.

— Ой, ли? — хмыкнул морпех, быстро выглядывая в коридор и готовясь, обнаружься там что-то подозрительное, тут же нырнуть обратно. Пусто. Пока им везет — в соседних помещениях выстрелов не расслышали. — А сам-то? Вон, товарищи мои отчего-то ох как смертушки твоей жаждут! С чего бы вдруг, даже и не догадываюсь? Может, обидел их чем?

Морпех вытолкал предателя из комнаты, пристроившись в паре метров позади. Винтовку он, как и обещал, держал в руках направленной казаку в спину. Оба парашютиста двинулись следом: сейчас, когда за ними никто не наблюдал, никакого смысла изображать конвоируемых пленных не было. Во дворе — другое дело, но для этого нужно сначала нейтрализовать часового.

— Короче, шагай, ваше благородие. Кстати, начальничек твой первым пулять начал, оттого скоропостижно и окочурился.

— Будто я его шибко надолго переживу, — все так же равнодушно буркнул тот. — Да иду я, иду, не пихайся.

И Алексеев неожиданно понял, что «оберст-лейтенант» вовсе не пытается запудрить ему мозги: есаул и на самом деле перегорел. Сломался, иначе говоря. Что, как ни странно, в их положении не особенно-то и хорошо — если часовой его более-менее знает, может что-то и заподозрить. Заходил в штабную хату эдакий орел, с низшими чинами через губу разговаривавший, а вышел… ну, понятно, собственно…

— Насчет караульного на крыльце все помнишь? И соберись, смотреть противно! Глядишь, и поживешь еще, все от твоего поведения зависит!

Уловив за спиной возмущенный ропот товарищей, Степан, не оглядываясь, показал им кулак. Десантники понятливо замолчали, хоть наверняка и остались при своем мнении. Ну, тут уж как выйдет. Парашютисты — в отличие от самого морпеха — предателю ничего не обещали. Потому и имеют полное право в любой момент его пристукнуть.