— Придумаешь что-нибудь, — пожал плечами Алексеев. — Скажешь, заставили, ироды, пистолетом в бочину тыкали, штыком ребра щекотали, смертью лютой угрожали. А потом ты героически убег, обманув коварного супостата. Ну, или смотри — можешь с нами уходить.

— Да пошел ты, — тусклым голосом буркнул есаул, глядя перед собой.

— Было бы предложено, — старлей прибавил скорость. — Ты, кстати, где героически драпать-то собираешься?

— А вона как пост германский покажется, так и прыгну, — слегка воспрянул духом предатель, нетерпеливо ерзая на сиденье. — Нехай видят, как все произошло, все какие-никакие свидетели будут. Ты, как поближе подъедешь, скорость сбрось, навроде как для проверки документов останавливаешься, я и сбегу. А ты сразу по газам, да прорывайся, с ними никакого договору не выйдет. Только про пулемет помни, я предупреждал. Потому нету у вас шансов, германец — не румын, сразу стрелять начнет…

— Ну, это мы еще поглядим, — зло засопел морпех, сквозь пыльное лобовое стекло разглядывая приближающийся пост. Да, тут казачок не соврал, эти обустроились куда серьезнее. Шлагбаум поперек дороги, на обочинах — сколоченные из толстых бревен рогатки, оплетенные колючей проволокой. Так, стоп, а пулемет-то где? Ага, вижу, вон он, слева. И направлен, сука эдакая, прямехонько на грузовик! Хреново. Впрочем, другого выхода все равно нет, так что вперед. Катим себе спокойно, еще метров двадцать, и сбросим скорость, чтобы немчуру раньше времени не всполошить — пусть думают, что законопослушно останавливаемся. А уж дальше — по газам, тут «оберст-лейтенант» всяко прав. Машина достаточно тяжелая, шлагбаум должна снести играючи. Пока опомнятся, прицелятся и стрелять начнут, глядишь и оторвемся. Ну, а есаул? Да и хрен с ним, с тем есаулом! Свою роль он отыграл, даже если парашютисты его рывок и прохлопают, ничего страшного не произойдет. Фрицы ему случившегося все одно не простят, если и не расстреляют, то уж погоны сорвут наверняка…

И в этот миг Степан внезапно осознал, что именно ему показалось странным. К ним навстречу так никто и не вышел. Только каски пулеметного расчета торчали над невысоким бруствером, выложенным из набитых землей мешков. Никто и не планировал проверять машину или требовать у ее водителя документы. Их просто тупо ждали, изначально не собираясь никуда пропускать — наверняка, пост оборудован полевым телефоном! И потому огонь откроют без предупреждения! Вот прямо сейчас и откроют!

Понял это и есаул. Сдавленно выругавшись, он распахнул дверцу, но прыгать не стал — выпрямившись на подножке, замахал фуражкой, крича, чтобы караульные не стреляли. На немецком, понятное дело, крича.