Не сдержавшись, морпех фыркнул:
— А где ты тут командира группы советских разведчиков видишь? — Алексеев шутливо одернул кастрированную шинель. — Как по мне, просто какой-то оборванец в не пойми какой одежке, немецкой каске и с немецким же автоматом. Вот углядишь ты меня в свою оптику — что подумаешь?
— Н…не знаю, — стушевался не ожидавший подобного вопроса снайпер. — Ежели выше пояса — так вроде чистый фашист, румыны ж тоже фрицевские каски носят, а вот ежели ниже… я б задумался. Хотя все одно бы стрельнул. По совокупности внешних признаков, так сказать.
— Так это ты, Коля, а на меня вражеский снайпер глядеть станет! И в первый момент уж точно валить не станет. Все, дуй к Толяну, время теряем!
Дождавшись, пока Ивченко уйдет, Степан двинулся к наслаждающимся короткой передышкой бойцам. Самое смешное, теперь он и сам едва ли не физически ощущал чужой взгляд — как и сказал снайпер, будто бы кто-то рассматривает его в прицел. Конечно, это можно объяснить и банальной внушаемостью с прочей впечатлительностью (которых раньше Степан за собой как-то и не замечал), но ощущение — пипец, какое неприятное. Словно бы вдоль спины тянет ледяным холодком, от которого кожа покрывается мелкими, противными мурашками. Да и под ложечкой тоже как-то неспокойно…
— Короче, мужики, — не стал тянуть кота за первичные половые признаки Алексеев. — Слушайте внимательно. Впереди засада. Откуда знаю, потом объясню. Вида не подаем, головами не крутим, ведем себя естественно. Пусть думают, что мы просто остановились на короткий привал. Незаметно готовим к бою оружие, присматриваем подходящие укрытия. Если начнется веселье, Тапер с Науменковым держат левый фланг, Карасев с Дмитруком — правый. У каждой пары будет автомат и винтовка, немного, но в наших условиях хоть что-то. А я пока прогуляюсь чуток вперед, вроде отлить отошел, осмотрюсь немного. Тарщ лейтенант, — обратился он к Науменкову. — Если со мной что-то случится, принимаете командование и далее действуете по-обстоятельствам.
Сняв МП-40 с предохранителя, старший лейтенант закинул на плечо автоматный ремень и неторопливо, как никуда не спешащий человек, вышел на открытое место. Лениво повертел головой, ни на чем не задерживая взгляда и надеясь, что со стороны это выглядит достаточно естественно. Ведь по задумке противника — если, конечно, Ивченко не ошибся в своих предчувствиях, — злобные русские диверсанты ни о какой засаде даже не подозревают. Вот один из них и осматривается, подыскивая подходящее местечко, дабы опорожнить мочевой пузырь.