Когда грохнул первый выстрел, Алексеев заученно ушел перекатом вправо, затаившись в нескольких метрах. Изготовив к бою трофейный автомат, попытался оценить обстановку. Обстановка оценивалась из рук вон плохо. Хреново, можно сказать, оценивалась. Хотя кое-что понять было можно: циркулярной пилой звенел «тридцать четвертый» Мелевича, как и обещал бывший танкист, причесывая левый фланг — со своего места Степан видел плюющиеся щепой стволы сосен и срезанные пулями ветки. А вот немецкий пулемет молчал — справился Коля, как есть, справился! Недаром не один раз стрелял! Одновременно со старлеем порскнувшие в стороны десантники уже тоже вступили в бой, огрызаясь короткими очередями — экономили боеприпасы. Немцы пуляли в ответ, причем, главным образом из карабинов: автоматов старлей слышал только две штуки, без особых проблем отличая их звук от торопливого перестука Шпагиных.
А вот позицию нужно менять однозначно. От вражеских пуль более-менее защищает, но и не более того. Количество егерей неизвестно, рано или поздно они придут в себя, перегруппируются и прижмут с флангов. Да и на то, что вражеский пулемет молчит, тоже особо надеяться не стоит: вряд ли Ивченко повредил саму машинку, наверняка, только выбил расчет. Так что это ненадолго. Доберется до «эмгэшника» новый стрелок — и устроит им веселуху во всю ленту. В их ситуации единственный реальный шанс на победу — рывком сократить дистанцию и смешаться с противником, принудив того к рукопашной. Если бой разобьется на отдельные очаги, глядишь и справятся. Тоже без малейших гарантий, понятно: уровень боевой подготовки у них примерно одинаков, но противника в любом случае больше. Тупо числом задавят — одна надежда, что Мелевич со снайпером все же успеют существенно проредить вражескую группу…
— Карасев! Дмитрук! — найдя взглядом укрывшихся метрах в десяти от него десантников, крикнул Степан. — Прикройте! Затем дуйте за мной, тоже прикрою! Вон туда, зайдем с фланга. Готовы? Погнали!
Убедившись, что товарищи услышали и поняли, Степан дал короткую отвлекающую очередь. Вперед! Оттолкнуться от земли, пригнуться, сделать несколько прыжков в намеченном направлении, резко дернуться в сторону, сбивая вражескому стрелку прицел, залечь. Кастрированная шинель, как ни странно, почти не сковывала движений — в бушлате, конечно, бегать поудобнее, но и так сойдет. Отчаянный рывок не остался незамеченным, мерзлая земля впереди вздыбилась фонтанчиками, пара пуль с неприятным звуком вспорола воздух над самой головой. Алексеев дал еще одну очередь, приноравливаясь к незнакомому оружию и по ходу дела учась отсекать нужное количество патронов — переводчика огня затейники-фрицы не предусмотрели.