Заметив периферическим зрением метнувшихся следом парашютистов, выстрелил еще одной серией, прикинув, что магазин наполовину пуст. Ну, или наполовину полон, тут уж как в том анекдоте про пессимиста и оптимиста. Получилось неплохо, удалось отсечь, как и собирался, пять патронов — хороший результат для автомата, из которого стреляешь впервые в жизни. Похоже, еще и попал. Рыже-коричневый силуэт за кустами судорожно дернулся, уткнувшись в землю срезом затянутой камуфляжным чехлом каски. Второй гитлеровец, залегший неподалеку, вскинул карабин в направлении новой опасности, но справа коротко протарахтел ППШ кого-то из товарищей, отправив его следом за камрадом.
Снова сменить позицию, залечь, перекатиться, укрывшись за ближайшим деревом. В ствол которого тут же с сухим стуком влепилась вражеская пуля. Заметили! Это кто ж тут у нас такой глазастый? На миг высунувшись из-за комля, старлей заметил стрелявшего — фашист как раз перезаряжал карабин, чуть приподнявшись над землей. Неприцельно добив магазин, Степан перезарядился. Не попал, конечно, но хоть напугал, позволив Дмитруку с Карасевым уйти с пристрелянного места. Блин, как же не хватает гранат! Гм, а зачем нам собственно, настоящие гранаты? Там, на аэродроме он и сам купился на простенькую хитрость — отчего бы сейчас не вернуть должок?
Подобрав подходящий камень, морпех заорал «ахтунг, гранатен!» и метнул поддельный «боеприпас» в сторону егеря. И тут же боком вывалился из-за дерева, вскидывая оружие. Фриц не подвел, отреагировав именно так, как и ожидалось — дернулся к крохотной низинке, способной худо-бедно прикрыть от осколков. Всего лишь вбитый на уровне подсознания рефлекс, один из тех, что в критической ситуации должен спасти твою жизнь. Попробуй, определи в горячке боя, что шлепнулось рядом с тобой, безопасная каменюка — или реальная осколочная граната? С рефлексами у горного стрелка все оказалось на уровне. Просто сегодня оказался не его день. Автомат в руках старлея протарахтел короткой очередью, вспарывая строчкой девятимиллиметровых пуль перечеркнутую ремнями разгрузочной системы камуфлированную спину.
А вот теперь нельзя терять ни секунды: в три прыжка добравшись до убитого, Алексеев отпихнул в сторону карабин и выдернул из-за поясного ремня две гранаты. Вот и хорошо, вот и прибарахлился, разменяв полдесятка патронов и грязный камень на парочку «колотушек». Уже что-то…
В стороне, примерно там, куда рванули парашютисты, захлебнулся торопливой скороговоркой ППШ сержанта Карасева, бухнул немецкий карабин — то ли Дмитрука, то ли кого-то из фашистов. Степан дернулся, было, помочь… и в последний момент едва успел увернуться от удара стальным затыльником приклада вывернувшегося невесть откуда егеря. Кувыркнувшись через плечо, приземлился на спину и выставил перед собой автомат, готовясь парировать следующий удар — о том, чтобы успеть подняться на ноги, и речи не шло. Однако противник оказался опытным, даже слишком. И переть буром не стал — сделав обманное движение, будто и на самом деле собираясь ударить карабином, вдруг резко выбросил вперед ногу в высоком горном ботинке… и Алексеев неожиданно понял, что МП-40 в его руках больше нет. Как именно фриц ухитрился его выбить, морпех так и не понял, лишь автоматически отметил, что оружие отлетело достаточно далеко, и дотянуться до него нет ни малейшего шанса.