Помолчав — Степан, понятное дело, тоже молчал, переваривая неожиданную информацию, — контрразведчик протянул ему листы, которые так и держал в руке:
— На-ка вот, прогляди одним глазком, что про тебя товарищи написали. Да не напрягайся, ничего дурного там нет, наоборот, выгораживали всеми силами, особенно старшина. Да и не все они рассказали, уж в этом-то у меня никаких сомнений не имеется. А давить я не стал — какой смысл? Ты ведь мне о том, чего в этих бумажках нет, и сам расскажешь, правильно понимаю?
— Правильно понимаете. Расскажу, — не стал спорить Степан, в свете неяркой потолочной лампочки с трудом разбирая исписанные простым карандашом строки. Прервался всего раз, когда в каюту комсостава заглянул матрос, принесший кружки с обещанным чаем и несколько кусков неровно наколотого каменно-твердого сахара. Покопавшись в полевой сумке, Сергей протянул пару сухарей:
— Пожуй, с чайком самое то. Сам я, как понимаешь, воздержусь, — контрразведчик снова шумно сглотнул. Глядя, с какой жадностью Степан схватил один из них, смущенно пообещал:
— Ничего, придем в базу, я тебя нормально накормлю, чтоб не говорил, что моя служба одними сухарями перебивается!
Мысленно едва не заржав — вот тебе и кровавая гэбня, понимаешь! — Степан кивнул, вгрызаясь зубами в слегка размоченный в чае сухарь. И продолжил читать написанное Левчуком и Аникеевым. Между прочим, «мемуаров» старшего сержанта Баланела среди прихваченных обычной канцелярской скрепкой листков отчего-то не было: то ли, контрразведчик Никифора вовсе не опрашивал (угу, вот прямо взял, и поверил!), то ли, не счел нужным его ознакомить. Да что такого особенного тот мог рассказать? Ну, разве что припомнить их неожиданный разговор, спровоцированный самим же внезапно впавшим в меланхолию Баланелом, во время которого Степан излишне разоткровенничался, рассказав про освобождение Одессы и Крыма к сорок четвертому году.
С другой стороны, и Семен Ильич с Ванькой об этом тоже написали, вон, буквально только что об этом прочитал. Правда без особых подробностей, и представив все так, словно старший лейтенант «всячески поддерживал боевой дух, рассказывая о неминуемой и скорой победе над немецко-фашистскими захватчиками, которые в ближайшие месяцы будут окончательно сломлены и отброшены за границы Советского Союза». Последнее — цитата, если кто не понял.
Да и во всем остальном особист тоже не соврал — ничего плохого про него боевые товарищи не написали, едва ли не под копирку расписывая, какой он со всех сторон положительный, подкованный в боевой и политической подготовке и крайне непримиримый к врагам советской власти и советского же народа…