— Вот и хорошо. Знаю, что голоден, но с этим делом придется потерпеть. Морячки, как подальше от берега отойдем, чайком угостить обещались. Ну, а пока…

Откинув клапан планшета, контрразведчик вытащил несколько исписанных от руки листов:

— Гадаешь, поди, отчего меня по твою душу прислали?

— Да не особенно, если начистоту, — неопределенно пожал плечами Степан. — Приблизительно догадываюсь. И десанты местами поменял, и вообще… говорил много. Угадал?

— Ага, — не стал чиниться Шохин. — Примерно так. Да еще и секретную шифромашинку ухитрился у фрицев утянуть. Вот с этой самой машинки все и началось. Тут вот ведь какое дело: если немцы нам эту самую «Энигму», да еще и с умеющим на ней работать оператором сами подбросили, чтобы дезинформацию гнать — это одно. А если ты ее и на самом деле случайно затрофеил — совершенно другое.

Глядя на откровенно ошарашенного Алексеева, контрразведчик, несмотря на вязким комком подкатывающую к горлу тошноту, широко улыбнулся:

— Не ожидал подобного услышать, как я понимаю? Не думал о таком?

— Н…нет, — мотнул головой морпех. — Вообще ни о чем подобном не думал, тарщ капитан… эхм, Сергей. Честно. Даже и в голову не приходило.

Блин, а ведь точно! Ну, о чем в первую очередь должны подумать наши, заполучив в руки один из главных вражеских секретов? Да о мастерски проведенной многоходовой спецоперации фашистской разведки, цель которой — заставить русских поверить, что все расшифрованные с помощью этого самого трофея сообщения — сущая правда! Смешно, а он-то искренне полагал, что его за этот чемодан должны чуть ли не на руках носить, идиот!

— Верю, — медленно кивнул особист… и Степан внезапно понял, что все это время Шохин внимательно вглядывался в его лицо, изучая реакцию на заданный вопрос. Судя по смягчившемуся взгляду,эту проверку старлей, сам о том не ведая, прошел успешно.

— Ну, а потом и на информацию о десантах внимание обратили. Которые ты, как только что выразился, местами поменял. Вот меня и отправили разобраться, что за непонятный старлей вдруг объявился. Который и про будущие события знает… — заметив на лице Степана непонимание, Шохин пояснил. — Это я про окружение остатков морского десанта под Глебовкой. А заодно еще и артбатареи из строя выводит, и особо ценные трофеи захватывает, и немецкие самоходки с прочими танками одной левой жжет. Вот только припозднился я, успел этот самый старлей в немецкий тыл сбежать. Где тоже, стоит признать, неслабо покуролесил. Тебе за одного только румынского разведчика орден полагается, не считая всех прошлых заслуг. Дальше, собственно, и говорить не о чем — даже если бы Прохоров и не отправил радиограмму, мы б все одно на ваши поиски двинули.