— Вот именно, что приказ! — твердо ответил Алексеев. — Мой, так сказать, последний приказ в качестве командира нашей разведгруппы. И попробуй только его не выполнить! На том свете отыщу, да спрошу по всей строгости! Все, не поминай лихом, старшина, побежал — вон, и товарищ контрразведчик косится. Ты только вот что — про разговор этот особо не треплись, уговор?

— Чай не дурак, понимаю кой чего, — криво ухмыльнулся Левчук. — Удачи, командир!

— И тебе, старшина. Пацанам, с кем попрощаться не успел, отдельный привет передай. До встречи!

— До свиданьица, старшой. Авось, и взаправду еще разок свидимся. В самом ихнем проклятущем Берлине, а?

— Легко, Семен Ильич! Там при входе такие колонны высоченные будут — ну, да разберешься, как увидишь. На них наши бойцы свои автографы оставлять станут, кто во что горазд. Вот и напиши на одной из них, допустим, крайней справа, что-нибудь, что я пойму. «Черноморский привет из Южной Озерейки от старшины Левчука», например. И дату поставь. Ну, а я, как твои художества угляжу, так на следующий день под этой самой колонной ждать буду…

****

— Попрощался? — осведомился Шохин, когда Степан с контрразведчиком прошли в расположенную на корме двухместную командирскую каюту.

— Так точно, — осторожно ответил старлей, искренне надеясь, что капитан госбезопасности этим вопросом и ограничится.

— Вот и хорошо. Присаживайся, — Сергей кивнул на одну из коек, аккуратно застеленных серыми армейскими одеялами — других мест для сидения в крохотном помещении не предусматривалось. Опустившись на соседнюю, Шохин бросил на койку полевую сумку, ослабил ремни портупеи и расстегнул бушлат. Поморщился, шумно сглотнув слюну. Пояснил в ответ на быстрый взгляд Степана:

— Не удивляйся, старлей, укачивает меня. Морская болезнь. Самое смешное, батя мой рыбаком был, всю жизнь в море провел, а я вот такой уродился, чуть валять начнет — и все, спекся. Когда на плацдарм шли, почти всю дорогу на палубе проторчал, там оно всяко попроще. Ладно. Подробно говорить после станем, как в Геленджик дойдем, а пока так, пообщаемся о том, о сем, согласен? Познакомимся, так сказать, поближе.

— Так точно, товарищ капитан государственной…

Шохин вымученно скривился — похоже, его и на самом деле неслабо мутило:

— Значит, так, давай-ка без чинов, договорились? И не сиди, словно шпагу проглотил, не на допросе. Меня, кстати, Сергеем зовут, ну, а как тебя величать, я, сам понимаешь, знаю. Сказал же, просто разговор. Не против?

— Нет, конечно, с чего бы вдруг? — спокойно ответил Алексеев, мысленно усмехнувшись — разговор по душам, значит? Вот так вот сразу? Ну, и ладно, так оно даже и проще — все равно, он собирался раскрыться, так какая разница, сейчас или позже?