Погибли младший сержант Анатолий Мелевич, один из осназовцев, имени которого старлей так никогда и не узнал, и главстаршина Егор Прохоров, всеми силами стремившийся поучаствовать в бою вместе с боевыми товарищами. В бою, оказавшемся для радиста последним…
Глубокой ночью старший лейтенант и контрразведчик поднялись на борт одного из быстроходных катеров, доставивших на плацдарм боеприпасы, провизию и пополнение. Все произошло настолько быстро, что Степан даже не успел доложиться кап-три Кузьмину — разве что с Аникеевым и Левчуком удалось попрощаться. Прямо там, на узком и каменистом берегу, освещаемом резким химическим светом запускаемых фрицами ракет.
Вот только прощание вышло каким-то… странным, что ли? Нет, не с Ванькой, которому Степан просто сунул в руки трофейный пистолетик, напутствовав насчет подарка медсестричке, и порывисто обняв напоследок — со старшиной.
Обождав, пока Аникеев отойдет подальше, Левчук неожиданно негромко спросил:
— Слушай-ка, старшой, тут такое дело… Нет, можешь не отвечать понятно, но все одно спрошу: ты все ж таки откуда? Столько времени бок о бок провоевали, уж сто раз погибнуть могли. Кто его там знает, свидимся ли еще. Или снова смолчишь?
— Не смолчу, Ильич, — задумавшись лишь на пару мгновений, принял решение Алексеев. Да и врать — точнее, постоянно что-то недоговаривать — надоело аж до… сильно, короче, надоело. А что на подобную откровенность кое-кто, не станем конкретизировать, может косо поглядеть? Да и фиг с ним, старшина зря болтать не станет, не тот человек.
И потому старший лейтенант заговорил — торопливо, спеша уложиться в те несколько десятков секунд, что у них еще оставались:
— Понимай мои слова, как хочешь, но я не отсюда, не из этого времени. Из будущего я. Между моим временем и сорок третьим почти восемьдесят лет. Учения у нас были, примерно на траверзе Южной Озерейки. Ну, или Озереевки, как ее в будущем называть станут. Высаживались на плавающих бронетранспортерах с борта десантного корабля. Штормило в тот день сильно, плюс мехвод мой сплоховал. Короче, движок волной захлестнуло, тонуть начали. Я пацанов своих вплавь отправил, там до берега-то всего ничего оставалось, а сам задержался случайно — рукавом за крюк на башне зацепился. Бэтэр погружаться стал, и меня следом потащил. Пока куртку… ну, бушлат скидывал, автомат потерял и сам едва не утоп. Вынырнул — а вокруг ночь, хоть только что белый день был, трассеры летают, стрельба, взрывы. Последнее, что помню — рвануло неподалеку, хорошо, рукой за спасательный круг уцепиться успел. Ну, а дальше ты лучше меня знаешь…