Если бы не одно существенное «но», мгновенно вызвавшее особый интерес контрразведки — захваченная у противника шифровальная машина, сопутствующие секретному прибору документы и фашистский связист, умеющий на ней работать и готовый сотрудничать!

Плюс — рапорт капитана третьего ранга Кузьмина, описывающий обстоятельства захвата особо ценного трофея и не менее ценного пленного. В котором впервые и прозвучало имя старлея Алексеева. С кратким описанием его боевого пути, понятно: два уничтоженных танка, взрыв склада артбоеприпасов, нейтрализация батареи орудий ПТО, большое число лично уничтоженных, в том числе в рукопашной схватке, солдат и офицеров противника, помощь в организации прорыва остатков десанта на Мысхако — и так далее, и тому подобное.

Вот с последним-то и возникла первая странность: со слов комбата Кузьмина выходило, что старший лейтенант Алексеев однозначно утверждал, будто основной десант изначально планировался именно в районе Станички, а роль отвлекающего маневра выполняла высадка под Озерейкой. Объяснял он это особой секретностью операции, о реальном плане которой, якобы, знало только высшее командование. Мол, фашисты нас ждали, но буквально в последний миг их удалось переиграть и отвлечь внимание от истинной цели десанта.

Вот только в штабе никто о подобном изменении планов операции «Море», как сразу же и выяснилось, в курсе не был. И никаких изменений просто не существовало в природе, а немецкие приготовления наша разведка и на самом деле откровенно прошляпила. И если бы не предупреждение непонятного старлея, настаивающего на немедленном прорыве сводной бригады к Мысхако, эти восемь сотен морпехов, скорее всего, неминуемо попали бы в окружение и оказались уничтожены гитлеровцами — возможности придти им на помощь на тот момент просто не имелось.

Да, наше командование быстро все это осознало и было готово отдать приказ о прекращении наступления на Глебовку и воссоединении с бойцами майора Куникова под Станичкой. Вот только связи с морскими пехотинцами не имелось… до того самого момента, пока Алексеев не захватил немецкую радиомашину вместе с шифратором и радистом! По всему выходило, что он ина самом деле заранее знал, что подобный приказ придет! И последнее уже не укладывалось вообще ни в какие рамки!

И — все, количество связанных с Алексеевым необъяснимыхстранностей перевалило некий рубеж, и закрутились отлично смазанные шестеренки могучей государственной машины, остановить которую до получения того или иного результата теперь было уже невозможно. Старлеем ЗАИНТЕРЕСОВАЛИСЬ всерьез.