— Нет, — мотнул головой Степан, вытаскивая из-за кровати пухлый портфель с блестящими никелированными замками. — «Колонел» — это однозначно полковник, а вот первое слово мне не знакомо. У Никифора уточним, он точно в курсе. О, гляди, чего нашел!

— Знатный трофей! — прокомментировал старшина. — Слушай, командир, давай я керосинку запалю, вон на столе стоит? На окнах светомаскировка, чего нам глаза портить? Да и пригодится еще, мы ж не просто так уйдем?

— Валяй, — согласился старший лейтенант, продолжая осматривать комнату. Но больше ничего интересного не было, разве что полевая сумка убитого фашиста, обнаружившаяся под шинелью. По-крайней мере, сейфа со сверхценными документами, как показывают в приключенческих военных фильмах, нигде в упор не наблюдалось, даже переносного — или как там правильно называется этот железный ящик? Ну, тот, в котором всякие ценные вещи хранили, типа полковой кассы или еще не врученных наград?

В помещении стало заметно светлее — старшина зажег стоящую на столе керосиновую лампу, выкрутив фитиль почти на максимум.

Степан мысленно усмехнулся: а чего он, собственно, ждал? Заверенные лично Алоизовичем супер-пупер секретные планы грядущего немецкого наступления, запертые за семью замками? Это в заштатном-то штабе? Угу, очень смешно. Пока фрицы и сами не в курсе, как станут развиваться дальнейшие события, какое уж там наступление? В отличие от самого морпеха, кстати — он-то как раз в теме, просто рассказать об этом никому не может. Короче, меньше нужно было всякой псевдоисторической лабуды по телику смотреть. Хотя, в портфеле и на самом деле может обнаружиться что-то интересное для нашей разведки. Да и фриц… ну, в смысле этот самый непонятный «локотенент», тоже, глядишь, что-то полезное расскажет.

Вот, кстати, насчет пленного румына:

— Левчук, нужно пленного в чувство привести, не в нижнем же белье потащим? Замерзнет еще. Надеюсь, ты его не шибко сильно вырубил?

— Тоже дело, — согласился Семен Ильич, вытаскивая из угла пятилитровую бутыль с керосином. Судя по довольному выражению лица, находка старшину обрадовала — определенно, что-то задумал.

— Да не, легонько по башке дал, сейчас очнется. Подмогни посадить, командир, — взяв со стола графин с водой, старшина щедро плеснул в лицо пленного, тут же замотавшего головой. — Ну, чего, бунэ зиуа, домнуле офицэр?[2]

— Ce? Cine esti?[3]

— Да неважно, — буркнул Левчук, развязывая румынскому офицеру руки и бросая на колени форменные галифе. — Не знаю, как там по-вашему — одевайся, короче! Ну, быстро! Schnell!