Все, минус три. И даже практически не мутит, и руки почти не трясутся. Еще бы липкие то ли от слюней, то ли от крови пальцы отереть. Шумно сглотнув все-таки скакнувший под кадык вязкий тошнотный комок, старший лейтенант торопливо обтер ладони и рукоять штык-ножа полой нависающей над ним шинели. Хорошо, что темно, следов не разглядишь. Вот только острый железистый запах свежей крови… Алексеев отлично осознавал, что на самом деле это не так; что перешибить тяжелый смрад этой комнаты смерти никакая кровь не в состоянии — да и сколько ее там наружу вышло, он же не свинью свежевал? Но обостренное выброшенным адреналином сознание твердило иное, и он торопливо поднялся на ноги. Подумав при этом, что в чем-то Высоцкий все ж таки однозначно прав: убивать в бою куда легче, нежели… вот так…

Уже у самой двери вспомнил, что неплохо было бы прихватить автомат и запасные подсумки, но задерживаться не стал, лишь выключил так и валявшийся на полу фонарик. Они и так нормально вооружены, так что таскать с собой еще пять лишних кило совершенно не к чему.

«А вот фонарь мог бы и забрать, ценная ж вещица. Ваньке б подарил, у него своего не имеется», — сообщил не к месту проснувшийся внутренний голос. — «Хотя батарейки у фрица подсевшие, свет совсем желтый, заметил?».

«Да иди ты лесом, советчик хренов», — беззлобно буркнул Степан, даже не осознав, произнес он эти слова вслух, или же про себя. — «Без сопливых как-нибудь разберусь, так что заткнись, пожалуйста».

И осторожно, бочком выбрался в темный коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Где тут же и столкнулся с запыхавшимся старшиной:

— Ну, чего там, командир? Нашумел малехо?

— Было дело, — буркнул Степан. — Нормально все, справился.

— Сколько?

— Четверо, считая с тем, что в сортир выходил. Из-за него чуть было не спалился — не вовремя он обратно вернулся.

Левчук досадливо поморщился:

— Да знаю я, слыхал, как он по коридору топал. Оттого и сам едва не спалился, как ты выражаешься, — пришлось с маху в последнюю комнату нырять. А там аж сразу два ихних офицера обитались.

— И чего? — заинтересовался Алексеев, ощутив, что его, наконец, отпустило напряжение последних минут, едва ли не самых сложных за все проведенного в прошлом время.

— Лучше покажу, старшой, к чему зазря языком трепать, — старшина подсветил путь зажатым в широкой ладони фонарем. — Давай за мной. Вона та дверь.

— А в первой комнате что? — спросил старлей.

— Да ничего интересного, видать заседали они там. Столы буквой «Т» составлены, карта на стене, стульев с десяток. Ничего ценного, ежели ты про это, разве что машинка пишущая с немецким шрифтом. Только на кой она нам сдалась, верно? В стол я тоже заглянул, понятно — пусто. Все, пришли. Заходи, командир, некого тут больше опасаться.