Ждать пришлось недолго. Густые даже по зимнему времени кусты в нескольких метрах затрещали, и на открытое место вышел — почти вывалился, пошатнувшись и с трудом удержав равновесие, — боец с автоматом в руках. Темно-серый, в клочья изодранный на коленях комбинезон, поверх него — стеганая ватная куртка, перепоясанная портупеей. На голове — прыжковый шлем, за плечами вещмешок. Из всего полезного обвеса — только одиночный подсумок с запасным диском, ножны и чехол от МПЛ-50, отчего-то пустой. Лицо почти черное от грязи и копоти, только зубы да белки глаз выделяются.

Ну что ж, вот и «родственник» пожаловал — все-таки нашли они, стало быть, следы пропавшего воздушного десанта. Интересно, он один — или остальные где-то прячутся, выслав товарища на разведку?

Быстро оглядевшись, десантник расслабился, убеждаясь, что оказался в безопасности — и в этот миг его взгляд зацепился за стоящую у сосны рацию. Изменившись в лице, рывком ушел в сторону, снова вскидывая опущенное, было, оружие.

«Только не пальни сдуру, всех спалишь, и своих, и моих!» — мысленно буквально взвыл Степан, подавая Прохорову знак оставаться на месте и ничего не предпринимать. Тот кивнул, подтверждая. — «Главное тихо отработать и пацана не шибко помять, он и без того едва на ногах держится, то ли ранен, то ли устал до безумия».

Сделав еще пару шагов, боец замер, недоверчиво осматривая радиостанцию. Прислонив к сосне автомат, старлей напрягся. Самое время — до него всего-то метра три, стоит спиной. В два бесшумных прыжка преодолев разделяющее их расстояние, Алексеев навалился сзади, первым делом выкручивая из рук оружие. Подсек под колени и повалил, прихватив шею нежданного гостя локтевым сгибом. Ни выстрелить, ни вскрикнуть нежданный гость не успел. Придавив к земле, яростно зашептал в прикрытое клапаном шлема ухо:

— Тихо, братишка, тихо, не дергайся! Свои мы, разведка с Мысхако! Морская пехота. Да не дергайся, сказал!

— Отпусти, гад, — сдавленно просипел тот. И добавил, видимо осознав услышанное:

— Точно свои?

— От гада слышу, — парировал старлей. — Были бы чужие, ты б уже остывал с ножом в бочине. Ну, могу отпускать? Орать не станешь? Фрицы услышат — всем кранты.

— Не стану, — поколебавшись пару секунд, согласился десантник.

Отпустив парашютиста, Степан поднялся на ноги и протянул растирающему шею парню руку:

— Давай помогу.

— Сам справлюсь, — зло буркнул тот, неуклюже поднимаясь на ноги. Его заметно покачивало, пришлось даже опереться ладонью о ближайшую сосну.

— Ты б присел лучше, — озаботился морпех, вызвав очередной злой взгляд из-под насупленных бровей.