— Да справлюсь я, — ободряюще улыбнулся морской пехотинец. — Не впервой уж. Просто перестраховываюсь на всякий пожарный. Тебе ж наверняка спокойней, когда командир конкретное задание дал? Согласен?
— Понятно, спокойней, — поразмыслив пару секунд, серьезно кивнул Карасев. — Тогда идите уж поскорее, мочи нет ждать. Вон, и караульщик как раз в дальний угол потопал, с пару минут он там точно пробудет, мы ж с вами по часам засекали…
Забросив за спину автомат, Алексеев ужом пополз в сторону зенитной позиции. Притаившись в метре от обвальцовки затянутого маскировочной сетью капонира, прислушался. Размеренные шаги, шорох грунта под подошвами сапог. Неразборчивое бурчание под нос и короткий характерный хруст — часовой, определенно, потягивался, разминая затекшую спину. Оно и понятно: борется со сном из последних сил, а спать-то ох, как хочется! Циркадные ритмы же, так их разэдак. Так, а это что? Снова негромкий шорох, едва слышное лязганье, облегченный выдох. Присел, поставив винтовку у ног? А ведь похоже на то! Ну, красава, ты даже не представляешь, насколько! Не выдержал, таки, морда фашистская!
Беззвучно приподнявшись, Степан осторожно взглянул поверх бруствера. Караульный и на самом деле сидел, привалившись спиной к стене капонира, каска тускло отблескивала буквально в полуметре. Поудобнее перехватив штык, старлей ненадолго задумался. Навалиться сверху, опрокидывая фрица на землю? Опасно, винтовка у него под рукой, вон, ствол рядом с каской торчит. Если завяжется борьба, можно ненароком нашуметь или даже пальнуть. А если так? Решение пришло неожиданно, и морпех, действуя, словно по наитию, легонько стукнул по куполу шлема согнутым пальцем.
Реакция караульного оказалась предсказуемой. Подорвавшись с места, словно под его задницей рванул запал от ручной гранаты, он вскочил на ноги, тем самым позволив старшему лейтенанту накрыть ладонью его рот и подбородок, рывком запрокидывая голову назад, и коротко чиркнуть лезвием по открывшейся беззащитной шее. Сжимавшие рукоять штык-ножа пальцы окатило чем-то теплым и липким (не успел вовремя отдернуть руку, дурак), гитлеровец захрипел рассеченным горлом и кулем осел вниз.
Спрыгнувший следом морпех выдрал из сведенной посмертной судорогой пальцев карабин, аккуратно отставив в сторону. Несколько секунд ожесточенно отирал окровавленную ладонь о шинель поверженного противника, затем проделал то же самое с рукояткой штыка. Очистить лезвие оказалось проще всего — всего-то и нужно, что несколько раз воткнуть его в утоптанную сапогами зенитчиков землю артпозиции. Перекинув под руку пистолет-пулемет, негромко постучал клинком по ствольной коробке — тук, пауза, тук-тук.