— Плохо слышишь, скотина? Встать, сказал!

— Для начала было бы неплохо представиться, — Алексеев, неожиданно даже для самого себя, выбрал линию поведения. Спонтанно выбрал, если начистоту. Вот замкнуло что-то в башке — и все тут. Уж больно много уверенности в собственной власти плескалось во взгляде противника. Нужно осадить слегонца, а уж там — как пойдет. Главное, с первых секунд сбить с толку, разрушить стереотип. Порвать шаблон, одним словом.

Да и вообще — уж слишком навязчиво звучит в голове легендарный монолог бывшего белогвардейского подпоручика с бывшим же таможенником Верещагиным из старого советского фильма[2]. Ну, тот, когда верный холуй Абдуллы пришел за гранатами, которые в конечном итоге оказались не той системы: «и встать, когда с тобой разговаривает подпор-р-рутчик!». А ведь этот, гм, персонаж, во времена оны явно не полковником или атаманом был, даже и не штабс-капитаном, скорее всего — тупо возрастом не вышел. Или штабс-капитан — не казачье звание? В подобных вопросах Степан откровенно силен не был. Да и какая разница? Короче, максимум какой-нибудь есаул или сотник. Зато сейчас, с приходом новой власти аж цельным оберст-лейтенантом заделался…

— Мы с вами на брудершафт не пили, чтобы мне тыкать. И не орите так, и без вас голова болит. Лучше потрудитесь дать мне воды, горло пересохло.

От неожиданности тот аж отшатнулся, рефлекторно отступив на шаг: не ожидал. Похоже, сработало. Если сейчас не даст с ходу в рыло (а Степан, понятно, ответит), еще поговорим.

— Что-о-о?!

— Я всего лишь попросил воды. Заметьте, крайне вежливо попросил, — Алексеев дернул подбородком в направлении стоящего на столе графина. — Соблаговолите поднести стакан, — откуда в голове зарождались эти «старорежимные» фразы, старлей и сам не знал. Видимо, обостренное опасностью подсознание выдавало на-гора все, некогда прочитанное или просмотренное о временах массового хруста французских булок с прочими балами-красавицами-юнкерами. Благо, было, откуда черпать информацию: чего другого, а подобных псевдоисторических фильмов во времена Степана наснимали немало.

Незаметно бросив на майора короткий взгляд, старший лейтенант с удовлетворением заметил, как на его лице появилась удивленная гримаса. Не разобрав ни слова, он, тем не менее, прекрасно понял, что что-то пошло не так. Уже неплохо. Когнитивный диссонанс, как в интернетиках говорят, в действии.

— Да как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?! Пристрелю, сволочь! — собеседник, лицо которого неожиданно пошло красными пятнами, и на самом деле заскреб пальцами по клапану кобуры.