Как ни странно, первым молчание нарушил казак:
— Слушай-ка, а вон насчет погон золотых — то ты сбрехал, али как? Ответь, не подличай, ась? Чую, что так, что эдак, а всяко недолго мне жить осталось.
— Правду, — морпех хотел было назвать предателя по имени, но так и не смог заставить себя это сделать. — И погоны вернули, и командиров теперь снова офицерами называют. Да и кресты Георгиевские никто носить не запрещает. Так что отстал ты от жизни, есаул! Ты, кстати, раньше-то в каком звании служил?
— Так есаулом-то и был, — криво усмехнулся тот, не глядя на морпеха. — Угадал ты, как в воду глядел. Вумный…
— Да не жалуюсь, — беззлобно огрызнулся Степан, чутко прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. И где там этот мамалыжник запропастился, тут идти-то всего ничего? Ага, вот, похоже, и он — в коридоре затопали шаги нескольких человек. В дверь осторожно постучали.
Ну что ж, момент истины, так сказать. Если есаул — теперь уже без кавычек — соврал, все-таки подав караульному какой-то знак, сейчас в комнату ворвутся вооруженные солдаты, и все очень быстро закончится. Никакого особенного суперменства в том, что он достаточно легко справился с расслабившимся лейтенантом и не ожидавшим нападения казаком не было в принципе — просто фактор неожиданности и неплохая боевая подготовка. С несколькими пехотинцами этот номер уже не пройдет, тупо возьмут количеством или попросту застрелят.
Кивнув казаку на дверь, Алексеев плавно перетек ему за спину, держа взведенный «люгер» в опущенной вдоль бедра руке. Мазнул быстрым взглядом по херу майору — ну, тут все нормально, сидит, как приклеенный, видимо, тоже дожидаясь развязки. Легонько пихнув «оберст-лейтенанта» (теперь уже в кавычках) в бок, сместился влево, чтобы его нельзя было заметить из коридора.
— Не толкайся, — буркнул тот, раскрывая дверь. — Сам знаю.
Вытянувшийся в проеме пехотинец о чем-то коротко доложил, после чего втолкнул в комнату пленных и замер на пороге в ожидании нового приказа. Руки парашютистов, в отличие от Алексеева, оказались связаны за спиной. Так вот отчего заминка возникла: небось, подходящую веревку искали!
— Gut. Draußen warten. Schließe die Tür.
— Jawohl! [1]
Дождавшись, пока румын захлопнет дверь, казак молча отступил в сторону, позволяя десантникам разглядеть прижимающегося к стене старшего лейтенанта. Глаза бойцов синхронно расширились, уж больно неожиданным оказалась открывшаяся их взглядам картина. Не дожидаясь вопросов, морпех подхватил обоих под локти, увлекая за собой:
— Так, мужики, все вопросы потом, времени нет. Вон туда топайте, чтобы из окон не высмотрели, мало ли что. Миша, давай руки освобожу, а товарищу уж сам поможешь. Ты что румуну сказал? — последняя фраза адресовалась, понятно, есаулу.